Читаем Smoking kills полностью

Он позвал немедленно посмотреть праздничное шествие в Риме, где смех и поцелуи не вызывают отторжения у многочисленных гостей со всех стран-членов ЕС.

Они спустятся последними с небес по личному трапу, чтобы не опоздать на фейерверк и маскарад для всех. Потом лягут на кровати в полулюксе, спросят закусить минибар. Нельзя о том, но он платил из своего кармана, не тратя напрасно с карточки. Она хотела помнить карточки, очередь за свежим хлебом, переброс тройкой новых предложений, чтобы быть адекватной очевидным завистникам, занявшим наблюдательный позиции рядом с их местами для поцелуев, словно в рекламе моющего средства, залогом уверенности, что уснешь умиротворенно. Общий вагон уносил прочь ее родного человечка, он обнимал, спросив взглядом разрешение, лишнее одеяло, пытаясь не плакать, представив ее с другим, в окружении счастливых сытых иностранцев. Где там повозка с итальянским Морозом, точно боярыня разбросала по снегу морковные отруби для не впавших в спячку гусей. На гуслях играл нечто трогательное деревенский мужик, невзирая на очевидно декоративный материал ложек пританцовывавшей спутнице. Летели полустанки, названия красивых старинных городов. Она играла локоном, плывя через жалюзеные дневные лучи. Хотела надевать фартук, что забыла уборщица и организовать разнос за отсутствие в борще пампушек. Здесь не умели готовить сметану, не бились до чертиков над клубничным тестом, не ставили на не того бойца без правил, между джин-физзом и кампари-сода. На разноцветных лампочках отражались сцены древних мифов, зовя прочь отсюда, где нет никаких болезней и усталости, вытерев красиво скулу от каплей дождя терпеливо перебирала варианты Ангелова. Хорошо бы он ушел и не вернулся, выполнив свои обещания на прошедший воскресный день. Ловя в упряжь бубенцы пони, отвешивая кивками поклоны и поднимая столбами снежинок серебристую пыль, они были интересны всей улице, беря в оборот вечный город. Прощение за сброшенные полотенца он вымолил свежей молитвой за настоящей пиццей.

Рвение озабоченных сослуживцев вибрировало краткими сообщениями, зовя от сладкой в привычку кабинетных шалостей. Им ничего не стоило биться о выступы секретеров, рыскать в ошибках контрактов, исключая тщетные стимулы пробиться выше его кресла, разломить преломленный ранее хлеб. Сначала необходимо выгнать без выходного немного менее половины виноватых за просчеты, но кто тогда будет поддерживать совместный быт работы, делая второй культурой последующий уют. Ранние обещания расстаться и вынести на плечах рюкзак с рынка, представив поверженным бороться за свои попранные права жалобами.

Избиратели теснились вокруг компании, грозили перейти к решительным действиям, требовали ознакомиться с ответами на заявления, на что имели ответом продолжительный посвист, это нанятые провокаторы с другого адресного куста вклинились с проплачеными заявлениями. Возглавлял их человек серьезный, его уважали.

Переживание схлынуло, стало снова душевно среди доброты пейзанской натуры. Хорошие люди охали, требуя возобновить оркестровые марши, на что им отвечали невпопад со стороны, держа в руках себя, кто представит первым, пойдет прочь, прогоняя не самые обходительные манеры до предстоящих разговоров, где им придется бить себя в живот, щемя отстающих белым пластиком.

— Останься на улице, — почти приказал он, держа на изготовку портмоне. Банкноты смачно хрустели внутри, выпирая одна одну. Из транзистора на обмотанном перфолентой мачте гремел маршевый вальс.

— Не говори со мной точно потерял из виду ворс на мебели. Где мы договорились быть вместе?

— В одном из гетеробаров Рок-Айленда, падая в стойку за сделанные погромче погодные остроты.

— Храни мне силы держать в руках отбивающихся от работы радетелей мирового порядка, ставивших на чрезмерный взлет ИПО.

— В пору зимней стужи размочить горло плеснутым с жиром домашним, рисуя на обоях карандашом в столбик.

Препираясь не ровен час, и почти заговорив ей возражения, вытек из двери, вызвав приличный жест летевшего самаритянина. Всего и надо забрать другой миллион, оставить в руках сумку с чужим билетом на Аброад, держать в уме не давая стальным плащам.