Читаем Smoking kills полностью

Сильные люди в правильной ситуации должны оставаться людьми. Не ровен час. Черский не раскрывая губ бесконечно благодарил смельчаков, желая им многих счастливых лет, теперь поможет с продвижением. Был проект, открыть на дороге закусочную, заслужили. Флагманом по безбрежным артериям архипелагов Тиб вел их к своим, считая метраж, отвлекаясь на изломы земляных складок. Им не терпелось остановиться и переговорить, но охватившее беспокойство не покидало объединенных мыслями о скорейшем спасении отступающих. Последний неожиданно обидно вскрикнул, бросившись дрессировщиком в склон оврага, примяв щедрый ельник. Мгновения ускользали, щемили шум верхушек. Надо идти в город, решил Черский, если здесь так, что может быть у них. С имеющимся оружием нет возможности помочь, разве что сохранить им жизнь. Повернув на угол, они шли без остановок, меняясь во главе.

Замыкавший схватился за плечо, тяжело оперся о дренажный штып, оголтело попробовав схватить с десяти шагов Черского. Надо было отрабатывать маршрут, а не делать вид, все шик, когда дергают из кровати на утренний гвалт. Сверив по карте избранный вектор, Черский испытал чувство признательности к этому малознакомому человеку, подарившего им скорость. Фаворитка в низких джинсах тягуче громила позавчера отношение к работе, ее дыхание било в ребра, до коленной дрожи зовя в город. Надо было пройти болото, чмакая вязнущими ногами, иногда почти утопая в торфяную бездну, готовую принять их навеки. Сбитые порывами нарастающего ветра, летели листья и сучки, семена рано замороженных прохладной осенью эндемиков.

Зверея от непролазных серебристых камышовых побегов, топи, хотевшей утянуть на глубину, не дать видеть кафе, девушку, расхоложенных трешников, реющие флажки дорожных работ. Оставалось не столь много до отмеченной заброшенной фермы, но само болото было против их эвакуации. Оторванный мозг шевелил непослушные складки, резерв в психологии грусти ширил качественный контраст уже приболоченой земли и недавних мытарств.

Они отдыхали с Ангеловой на мысе, купались при исчезающей луне. Ее костюм ново натягивался блеском современных добавок в полиэстер, волосы кудрявили плечи. Хотела получить предложение не позднее конца дня, но не знала, готов молодой человек к самопожертвованию или плох относительно планов на наступающий сентябрь.

Она выглядывала из-за поворотов условной тропы, звала скорее идти. Тогда он невежливо спросил, впервые у нее такие чувства, звенит ли внутри свадебным хрусталем их союз. Жалась к его продрогшему телу, сластолюбиво намекая на возможные нерушимые клятвы, спутницей навсегда не открывая рта обещала быть. Не почудилось, действительно она вела их, помогала не ошибиться в направлении. Яркая и при том не надоедавшая, сама приязнь поколенческих усобиц.

— Мне неприятен твой голос утром, но к вечеру я становлюсь атласом простынки, кутающей нас в зовущее тепло потерь. У женщин тоже есть ци, хотя не любая согласна. Мой повелитель, почему так смотришь, когда я просто хочу быть с тобой, не отпуская вожжи пегасов ласк, везущих в незабываемый свет бурных соитий. Другие не понимают, что делает нас лучшими друзьями, трут о материальной подоплеке. Хвали меня мне, иначе могу и пропасть в том огне первобытного костровища, что зажег ли мы на святой горе.

Черский был благодарен за эти слова, они держали его на виду в корпорации. Завистники посрамлены сволочизмом совместного проживания, иной момент обвиняли его в своих проблемах, зовя решительным, но инфантильно душевным, хмуря хитрость разборок с ленивыми исполнителями вбивая в голову неоднозначность собственных любовных приключений.

— Ты порешал сам, а теперь мы не в лучшем свете. Хочу быть с тобой откровенной безо всяких воздействий на мышление, чему тебя обучили твои цишники. Медитация для средних умов, мир многогранен и все имеют, что получают, разрывая непрочную ткань жалоб на фортуну.

С противоположных стороны послышались ярые и удовлетворенные стоны. Объявились избиратели и пришел Черский с самыми верными из своих, избавить от возможной кончины.

С удвоенной силой они оказали сопротивление напавшим, те в боязненом порядке ретировались восвояси. Одни меняются ненавистью, другие делятся тоской. Последняя не позволяет быть в очаровании сомнением в достижениях, давших повод скабрезному сожалению о не взятых вовремя обязательствах, павших на коллектив, они видели себя авангардом сутяжного долга, приобретя на подставные лица оставленное второпях предыдущим набором имущество, не веря в покровительство божественного. Химерами исчезали тени, обессилев от нежданной помощи вновь прибывших.

— Все мы люди, наша доблесть нахлобучить порочной боязни и не позволить потеряться перед неприятелем, — Тиб был восторженно прямолинеен.

— Благодаря этому герою я только жив. Да будет ты одарен за то будущим, — говорил Черский, пожимая спасшим их руки.