Надежно прикрывшись, ждали конца, но бой случился не таким чтобы легким. Часть рвалась на помощь, прочие мирно почти сидели, ругая разошедшихся нигайте. Главный держал совет с приближенными, слова терялись в гомоне битвы и неодобрительных выражениях укрывшихся. Чем заняться, когда вернутся. Неподалеку построен неплохой мини-отель, там очень приличное вино и за десять минут жарят парное мясо. Надо отвлечь политикой, заведя правильные беседы, и насладиться пустотой коридоров с гобеленами охоты и пахоты. Их подарил посетитель, встретивший тут счастье.

Когда счастливые прикорнули, некто неизвестный, потому что все и так понимают, проник в апартаменты, и сделал подлость, вопреки расхожим суждениям, они думают, можно биться за справедливость, одиноко обнявшись, он, и стоящие за ним не соблюдают не ими придуманные правила, что нельзя ночью приходить в не свои покои. Разбуженный шумом, человек поднялся, но только увидел молодую, виновато уходящую за недружественным избирателем. Утром обнаружил скромную запись, она не может с ним жить, обещана другому сговором друзей семьи. Безутешный пил две недели по ночам, оставляя день одинаковым сновидениям, не сможет забыть ее лицо, черты характера. Припомнив обстоятельства, разозлился, выбежал к тем, кто вел бой, их оставалось четверо. Они могли победить, но с неба стремились новые участники сражения, поднимая вверх столбы не крупной осыпи. Прибежавший настаивал на отступлении. Высоко пронзили облака огненные жилы, заварушку заметили, и поддержали залпами. Избиратели начали отлет. Им не хотелось рассыпаться здесь, на веселье горстке храбрецов. По одному возносились они метров на сто вверх, затем убирались прочь, не видя перспектив. Криками встретили пятеро на пятачке поддержку. Из укрытия подтянулись остальные, посылая уходящим проклятия. Никто не был готов к смене вектора везения, тем почетнее проступила роль оставшихся биться. Им было не по себе, что часть отряда выбрала избежать боя, в том числе руководство экспедицией. Что будет ждать там, где конечное число противников нельзя назвать точно. Это тревожило, призывало прочь, под пледы.

Было тягостно знать, что никто в целом мире не пойдет против них, будто держащихся за хоровод, затягивающий редкую народную. В ином случае, могли подобрать еле колышимые усиливающимся сопротивлением избиратели, но никто не возьмет смелость заявить, что будет ждать окрестность, если масштаб теневых соотношений в масштабе заданной экспоненты превзойдет возможности сдерживающих барьеров, и те ринутся на города, сметая не спрятавшихся, ни в чем не виноватых прохожих.

Глава 11. В гнезде

Кто продвигался впереди, достиг гнезда. Там билось до сотни потерявших спокойствие избирателей, нечто пробудило их к жизни, меняя дневной уклад. Нечастое явление, мало кто может гнездиться, им является чудесное в поколении грядущем, сбивающим с избранной стратегии продолжения. Всегда стоит обратиться к отстающим с напутственным злодеянием, но никто не хочет прослыть кем-либо значимым более, нежели в суете минувшего. Пока Тиб держал на расстоянии готовых приступить к расправе над непокорными членов отряда, обогнавший лодыря в черной куртке, Лехаим провел условный замер общей площади, наметив точки поджига. В нем не нашлось сочувствия этим разнузданным тварям, готовым на многое, чтобы передраться за право унестись прочь с этого не лучшего разбега стабильности, данной в ощущении сладости и порочности сатанеющего зла, что мечтает само по себе не о том, что даст в последствии, когда многие примолкнут, видя превосходство теней, ожидая успеха от быстро распространяющегося огня.

Они были обязаны прознать причину неимоверного роста числа избирателей, но не хотели надолго задержаться. Что им предоставит корпорация в обмен на бесприкословное выполнение распоряжения.

Один смертоносный бой пережили, новый чрезмерно унесет жизни и так поредевшего отряда. На самом верху носился видимо архизбиратель, он сможет один разнести до десятка сильных бойцов. Ими двигало переживание, что не получится, придется нести ответственность за оставшихся здесь навсегда. До визита директора дни протекали в шикарном трепе и самоуважении, не обидных шутках над некоторыми лентяями, считающими часы до конца работы, перекладывающих на совестливых и уважающих распоряжения даже не значимого начальства ад не самых притязательных идей.