Читаем Смешенье полностью

— Я тоже люблю загадки, Джек, но ненавижу игру в отгадки. Можем ли мы отыскать место, которое не было бы таким… — тут Енох Роот обвёл взглядом стомильное пространство между горами и прибрежными болотами, — …открытым?

Джек рассмеялся.

— Если ты хочешь уединения, ты выбрал неправильную часть света.

— Так ты говоришь… и всё же здесь есть больше, чем видится на первый взгляд, — сказал Енох Роот, пристально глядя на Джека.

Джек подъехал к заминдару.

— Этот господин — покупатель селитры из Амстердама.

— Вы никого лучше не нашли?! — изумился Сурендранат.

— Пока сойдёт и такой. Я покажу ему копи. Худ-каштам скажи, чтобы расходились с миром. Картофельницу пусть не наказывают. Встретимся вечером в моём дворце, если крышу снова не сдует. Если сдует, то под деревом.

— Государь, копи расположены в дикой и опасной паргане, кишащей душителями. Вы точно не хотите, чтобы я отправил с вами соваров?

Джек взглянул на двух всадников, приехавших с Енохом Роотом.

— Что ты о них думаешь?

— Наёмники. Судя по цвету кожи — пуштуны.

— Я тоже так думал, пока не пригляделся. Скорее это загорелые христиане. Им не больше двадцати, но они выглядят закалёнными воинами и бестрепетно выдержали мой взгляд.

— Мушкеты держат умело, — признал заминдар.

— Они добрались сюда из самого христианского мира…

[– Быть может, это последние остатки целого полка.][36]

— Уверен, с ними мне ничто не грозит, — сказал Джек.

— Это за мамку! — крикнул один.

— Она и моя мамка, так что двинь ему ещё!

Большой окровавленный кулак стремительно заполнил Джеково поле зрения. Посыпались искры, шея отчётливо хрустнула.

— Слабовато, Джимми, ты можешь лучше! — крикнул второй, отодвигая первого плечом. — Дай-ка я! Вот! И вот! За покойницу-матушку!

Внезапно оба выросли футов на шесть — или Джек оказался на земле. Тот, которого называли Джимми, изготовился для пинка.

— Это за то, что заставил нас тащиться к чёрту на кулички, чтобы навалять тебе по сусалам!

Енох нервно маячил на заднем плане, убеждая их остановиться или хотя бы сбавить темп, но они не слышали.

— Это тебе за дурость!

— Нельзя ли поконкретнее? — спросил Джек (знавший по опыту, что в таких обстоятельствах шутка порой творит чудеса). Однако получилось невнятное бормотание, поскольку губы склеивались, стоило им оказаться рядом, и так раздулись, что оказывались рядом постоянно. Впрочем, тот, которого называли Джимми, как-то понял. Брови у него поползли вверх.

— Поконкретнее? Дэнни, он хочет, чтобы мы были поконкретнее!

Джек встал на четвереньки, потом на ноги. Пока он лежит, его будут пинать — уж пусть лучше бьют в морду, меньше покалечат.

— Это конкретно за то, что спутался с другой, когда матушка ещё не остыла в могиле!

— Это конкретно за то, что сменял французские брякушки на чертову прорву хлама!

Джек рухнул спиной в заросли бамбука, а Джимми и Дэнни — возможно, опасаясь кобр, — за ним не последовали. Они стояли, переводя дух. В первый раз с тех пор, как Джимми выбил его из седла, Джек вспомнил, что вооружён янычарской саблей, которой неплохо умеет орудовать; однако кто же станет рубить свою плоть и кровь? Вместо этого он тихонько вытащил саблю из ножен и легко срезал бамбуковый стебель толщиной в свою руку. Потом, волоча его за собой, выступил из зарослей.

— Силы тьмы! — воскликнул Джек, вглядываясь правым (не заплывшим) глазом куда-то вдаль. — Не пойму, это слон наяривает верблюда в задницу или наоборот?

Джимми и Дэнни обернулись посмотреть. Джек выставил бамбучину, как пику, и ткнул Джимми в левую почку, так, что тот рухнул, схватившись обеими руками за поясницу. Дэнни повернулся взглянуть, чего это Джимми вопит. Джек поддел его бамбучиной под колено, и тот полетел вверх тормашками; как раз когда ноги Дэнни растопырились в воздухе, Джек аккуратно опустил палку. Промахнуться было невозможно.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением экзотических птиц и стонами обоих молодчиков.

— Енох, если ты любезно приглядишь за змеями, душителями и вражескими полчищами, я скажу мальчикам пару слов.

— Охотно, только, пожалуйста, будь краток.

— Итак, Джимми и Дэнни. Спасибо, что проделали такой путь, чтобы повидаться с папенькой. Вероятно, вы думаете, будто я сержусь, что вы наваляли мне по сусалам. Но, по правде сказать, невелика печаль. И я не в претензии, что вы получились ирландцами. Меня рядом не было, чтобы англичанами вас вырастить. Ладно, это дело поправимое. Но мне не понравились ваши слова… как там?.. «чертова прорва хлама». Вы меня недооцениваете, ребята. Согласен, на то есть причины: вы отца первый раз видите, а родня Марии-Долорес валила на меня как на покойника. Поймите, когда я отправлялся в торговую экспедицию — десять или пятнадцать лет назад, — я думал о вашем благе. И сейчас думаю, просто я ещё не закончил. Мне пришлось похищать всякие сокровища, убивать всяких герцогов, сбегать от всяких пиратов. Однако плаванье не завершено, покуда корабль не бросит якорь в Лондоне или Амстердаме, а вы должны признать, что мы чертовски далеко оттуда!