Читаем Смешенье полностью

Делая вид, будто не слышит их криков, христианский факир закрыл книгу, в третий раз взял вилку с ножом и – набравшись духовной силы для предстоящего – вонзил их в почку. Струя мочи ударила в воздух и едва не забрызгала малолетнего зрителя, который тут же с визгом отскочил назад. Факир довольно долго пилил почку. Толпа снова напирала – не потому, что кто-нибудь и впрямь хотел подойти ближе, но потому, что все мешали друг другу смотреть. Факир поднял кусок почки на вилке, чтобы видела галёрка. Потом одним быстрым движением засунул её в рот и начал жевать.

Часть зрителей с воем кинулась прочь. Монеты летели на столик со всех сторон. Кадык факира некоторое время двигался вверх-вниз. Когда же он наконец открыл рот и свернул язык, показывая, что внутри ничего нет, на него посыпался целый град мелких монеток и даже рупий.

– Волнующее представление, мистер Фут, – сказал Джек получасом позже, когда они вместе ехали из города. – Я столько месяцев ночей не сплю, волнуюсь, как вы там, и всё, оказывается, безосновательно.

– В таком случае очень любезно с твоей стороны было заявиться непрошенно, чтобы разделить со мною свою бедность, – пробурчал мистер Фут. Джек уволок его с майдана внезапно и не слишком вежливо, даже не дав доесть половину почки.

– Жалко, что я пропустил спектакль, – сказал Патрик.

– Ничего такого, чего бы ты не видел в сотне трактиров, – успокоил Джек.

– Всё равно, – возразил Патрик, – это было бы лучше, чем то, чем я занимался последний час – лазил по задворкам, украдкой заглядывая в языческие ночные горшки.

– И что ты выяснил?

– То же, что в предыдущей деревне. Все ходят на горшки. Неприкасаемые выносят их раз в день, – отвечал Патрик.

– А моча и кал смешиваются или…

– Сперва поедание почек, теперь ночная посуда! – крикнул из паланкина Сурендранат. – Откуда такой интерес ко всему, что связано с мочой?

– Может быть, в Диу нам повезёт больше, – загадочно проговорил Джек.

За бродом начался медленный подъём к тёмным холмам на юге. Сурендранат сказал, что их можно объехать по побережью, но Джек потребовал ехать напрямик. По пути он завёл спутников в чащу и долго топтался в подлеске, ломая о колено ветки, чтобы проверить их сухость. Это был единственный опасный этап путешествия, потому что: а) Джек спугнул кобру, б) полдюжины разбойников вышли из леса, потрясая грубым, но вполне внушительным оружием. Нанятый Сурендранатом индус наконец сделал что-то полезное, а именно: вытащил из-за пояса миниатюрный кинжал, не больше фруктового ножичка, и приставил к шее, угрожая перерезать себе глотку.

На разбойников это подействовало так, как если бы он вызвал артиллерийский полк и навёл на них заряженные пушки. Они бросили оружие и, умоляюще протягивая руки, заговорили на гуджаратском. После долгих переговоров, которые несколько раз оказывались под угрозой срыва, гадхви согласился не причинять себе вреда, разбойники убежали, и отряд продолжил путь.

Через час перевалили последний из Гирских холмов и оказались на возвышенности, с которой открывался вид на южную оконечность Катхиявара. Прямо на юг текла река; в её устье белело маленькое пятнышко, дальше расстилалось бескрайнее Аравийское море.

Весь следующий день они спускались по речной долине. Белое пятнышко постепенно приобрело очертания и превратилось в город с европейским фортом посередине. В бухте под защитой форта стояли корабли Ост-Индской компании и суденышки поменьше. Ближе к Диу дорога стала шире. По ней шли караваны с тюками тканей и пряностей. Навстречу стали попадаться португальские торговцы, едущие в глубь страны.

Остановились перед городской стеной, не пытаясь проехать в ворота мимо часовых-португальцев. Гадхви распрощался и сел у дороги дожидаться каравана на север, которому могут потребоваться его услуги. Джек, Патрик, мистер Фут, Сурендранат и его слуги отправились бродить по предместью, пугая павлинов, обходя священных коров и часто останавливаясь, чтобы спросить дорогу. Наконец Джек уловил запах солода и дрожжей. Дальше можно было ориентироваться по нюху.

Наконец въехали во дворик, заваленный вязанками хвороста и заставленный корзинами с зерном. Над огнём висел огромный котёл, в который смотрел низкорослый человек с рыжими волосами. Он разглядывал своё отражение не из нарциссизма, а потому, что так пивовары определяют температуру сусла. За его спиной двое индусов с натугой грузили на арбу бочку с пивом, без португальского гарнизона в городе.

– Во всём чистота и порядок, насколько такое возможно в Индии, – объявил Джек, медленно выезжая на середину двора. – Кусочек Амстердама в заднице Катхиявара.

Рыжеволосый чуть скосил голубые глаза и посмотрел на Джека через клубящееся облако над котлом.

– Но это временное, – продолжал Джек, – как ты знаешь не хуже меня, Отто ван Крюйк.

– Не более временное, чем всё остальное на земле.

– Когда ты везёшь своё пиво в порт, ты наверняка смотришь на красавцы-корабли.

– Так говори о кораблях или проваливай, – сказал ван Крюйк.