Читаем Смертельные враги полностью

И при свете луны, под усеянным звездами небом, Мануэль и посетители его трактира, прибежавшие вслед за Сервантесом, стали восхищенными зрителями фантастического спектакля, где двое, или вернее даже сказать один, настолько шпага Пардальяна была вездесуща, противостоял в схватке четырем бесноватым, которые рыча, ругаясь, богохульствуя, подпрыгивая, раздавали направо и налево, острием и плашмя яростные удары, между тем как этот храбрец невозмутимо отражал их, но ни разу не уколол сам.

По-прежнему обращаясь только к Шалабру, Сен-Малину и Монсери, Пардальян сказал своим спокойным голосом:

— Господа, когда вы утомитесь, мы остановимся. Заметьте, однако, что я мог бы покончить со всем сейчас же, обезоружив вас одного за другим. Но это — позор, а я не хочу обижать вас, ибо вы мне симпатичны.

Справедливости ради надо добавить, что трое охранников, продолжая эту странную схватку, рассчитывали, что Пардальян в конце концов войдет в раж и начнет отвечать ударом на удар. Как только они увидели, что ошиблись и что их противники упрямо гнут свою линию и ничто не может заставить их изменить решение, пыл нападавших поугас, и вскоре Монсери — будучи самым молодым, он был и самым непосредственным в своих порывах — опустил свою шпагу со словами:

— Проклятье! Я больше не могу. Это бессмысленно!

И он вложил шпагу в ножны, не дожидаясь ответ своих соратников.

Шалабр и Сен-Малин, словно они только и ждали этого сигнала, галантно поклонились.

— Нам было бы стыдно упорствовать далее, — произнес Сен-Малин.

— Тем более, что это может продолжаться до бесконечности, — добавил Шалабр.

Пардальян, по-видимому, ожидал этого жеста и ответил очень просто:

— Хорошо, господа.

И тогда — только тогда! — он «заметил» Бюсси, который упорно не складывал оружия. Мягко отстранив дона Сезара, шевалье двинулся прямо на бывшего коменданта Бастилии. Он шел вперед, спокойно парируя наносимые ему удары, а Бюсси шаг за шагом отступал. И отступая, фехтмейстер пристально, выпучив глаза от ужаса, смотрел в глаза Пардальяна и читал в них свою судьбу… Его рассудок не мог этого выдержать, он выкрикнул:

— Ага!.. Ты опять хочешь обезоружить меня!.. Как всегда!..

Это казалось ему неизбежным. Он совершенно ясно понял — ничто в мире не спасет его от этого последнего унижения, и почувствовал, как теряет разум. Кинув вокруг себя тоскливый взгляд затравленного зверя, он внезапно опустил шпагу и то ли прохрипел, то ли прорыдал:

— Не это! Только не это… Все что угодно, только не это!..

Шалабр, Монсери и Сен-Малин, которые не любили Бюсси, но все-таки отдавали должное его неукротимой отваге, были потрясены до глубины души, увидев, как этот смельчак сам с силой отбросил свою шпагу и кинулся вперед, прямо на клинок Пардальяна, в отчаянии вопя:

— Убей меня!.. Да убей же меня!

Если бы Пардальян вмиг не отвел в сторону свое оружие, Бюсси-Леклерку пришел бы конец.

Видя, что Пардальян опять оскорбляет его, отказываясь убивать, Бюсси-Леклерк, словно безумец, стал рвать на себе волосы и раздирать лицо ногтями, крича:

— О, демон! Он не убьет меня!..

Пардальян вплотную подошел к нему и произнес голосом, в котором звучало больше печали, чем гнева:

— Нет, я не убью вас, Жан Леклерк!

Бюсси до крови прокусил себе кулак, ибо назвав его просто Леклерком, Пардальян нанес ему еще одно тягчайшее оскорбление. Дело в том, что известный фехтмейстер прежде носил фамилию Леклерк, но однажды он решил удлинить ее и добавить к ней Бюсси — в память о славном Бюсси д'Амбуазе. При этом Жан Леклерк, ставший Бюсси-Леклерком, придавал чрезвычайно большое значение тому, чтобы его называли именно этим именем, — он кичился тем, что прославил его, пусть и на свой манер. И если он еще соглашался, чтобы его называли Бюсси, то совершенно не переносил, когда к нему обращались как к Леклерку.

Пардальян же бесстрастно продолжал:

— Я не убью вас, Леклерк, хотя и имел бы на это право… В каждую из наших встреч вы хотели уничтожить меня. Я же не испытывал к вам никакой ненависти… Я довольствовался тем, что парировал ваши удары и выбивал у вас из рук оружие, чего вы не можете мне простить. Я знавал вас тюремщиком и был вашим узником. Я знавал вас наемником, и вы пытались арестовать меня, помня, что за мою голову обещана награда. Сегодня вы опустились еще на одну ступеньку в вашей низости, задумав убить меня трусливо, в спину. Да, конечно, я имею право убить вас, Жан Леклерк!

— Так убей же меня! — повторил обезумевший Бюсси.

Пардальян покачал головой и холодно ответил: