Читаем Смертельные враги полностью

Он переступил порог и в очередной раз оказался в коридоре. Все тот же полумрак, все та же тишина, все то же ощущение давящей тоски, которая, казалось, стекает по голым стенам, все тот же тяжелый воздух, словно насыщенный тайной и ужасом.

Пардальян привык владеть собой, к тому же он не раз попадал в крайне опасные ситуации. Держа шпагу наголо, он шел спокойной и твердой поступью — сохранить хладнокровный вид означало для него сохранить чувство собственного достоинства. Но для этого ему пришлось прилагать такие усилия, что он чувствовал, как по его лбу катятся крупные капли пота. Сердце его неистово колотилось, когда он говорил себе: «Настало мое последнее приключение! На сей раз, кажется, и сам дьявол не сможет вытащить меня отсюда!»

Он проделал уже довольно долгий путь, без конца сворачивая то направо, то налево и шагая — о чем он и не подозревал — по одним и тем же коридорам, что прихотливо перекрещивались и переходили один в другой; он шел, всматриваясь в углы, где густел мрак, нащупывая ногой пол, прежде чем ступить, все пытаясь найти выход из того фантастического лабиринта, где он бродил, словно потерянный, и так и не находил его.

Внезапно перед ним неведомо откуда возник новый отряд; шевалье скорее угадал появление вооруженных людей, чем увидел их; отряд молча двигался ему навстречу.

Он остановился и внимательно прислушался.

«Их по меньшей мере человек тридцать, — подумал он, — и по-моему, я вижу, как блестят знаменитые мушкеты, залп которых должен разнести меня на куски».

Стремительным движением он поправил перевязь, удостоверился, что свободно достает рукой до кинжала, и, сдвинув брови, весь подобрался, готовый к прыжку; в тот же миг к нему вернулось его хладнокровие — ведь теперь перед ним были лишь существа из плоти и крови, вроде него самого.

— С этим надо покончить, — пробурчал он, — я иду в атаку!.. Какого черта! Так или иначе, я найду способ пройти!

Он уже намеревался броситься вперед, но внезапно замер на месте: сзади к нему крадучись приближалась другая группа солдат. В очередной раз он попал между двух огней.

«Ну нет, — подумал Пардальян, — это было бы чистейшим безумием! Гром и молния! Неужели я позволю дать себя убить? Необходимо во что бы то ни стало выйти отсюда живым!.. Клянусь папской утробой! Мне еще надо предъявить кое-какой счет высокочтимому господину Эспинозе».

Он огляделся и вновь увидел слева от себя неглубокую нишу.

— Черт подери, — пробурчал он, — раз уж мне суждено войти в камеру пыток, то я, пожалуй, воспользуюсь предложенным мне путем. Спасибо за заботу, господа!

С насмешливой улыбкой от толкнул невысокую дверцу, как он и предполагал, она легко отворилась. Пардальян решил, что вооруженные люди пройдут мимо, не останавливаясь, как и в прошлый раз. Он в ярости захлопнул за собой дверь, проворчав:

— Ну что, и эту тоже я больше не смогу открыть?

И хотя он толкнул дверь изо всех сил, она хлопнула, но осталась незапертой.

— Смотри-ка, — удивился Пардальян, — не закрывается! Что бы это значило?

И словно отвечая на его вопрос, чей-то голос вдруг крикнул:

— Мы его поймали! Он зашел сюда!

И тотчас же он услышал беспорядочный бег.

«Ага, — сказал себе Пардальян. — На сей раз эти храбрецы собираются напасть на меня. Схватка? Извольте… По мне лучше уж драться, чем постоянно ощущать, как тебя подталкивают к какой-то гибельной цели».

Беседуя таким образом сам с собой, Пардальян не терял времени даром и внимательно осматривался вокруг.

— Опять тупик! — воскликнул он. — На самом деле это, наверное, один и тот же, только каждый раз он выглядит иначе, а меня проводили сюда так, что я этого даже не заметил.

В этом новом (или старом?) помещении он не увидел ничего, кроме огромного сундука, стоящего у стены.

Не теряя ни секунды, Пардальян сдвинул его с места и подтащил к самой двери. Он успел вовремя: тот самый, уже слышанный им голос, говорил:

— Он здесь! Я видел, как он забежал сюда.

— Ломайте дверь, — властно приказал другой голос, — мы его поймали.

— Пока еще не совсем! — расхохотался Пардальян, встав в боевую позицию.

Дверь уже сотрясалась от ударов, до него доносились грубые шутки и угрозы.

Шевалье прекрасно понимал, что в темном тупике ему не удастся дать отпор пятидесяти или шестидесяти нападавшим. Самое большее, на что он мог надеяться, когда сундук рассыплется в щепки, — а ждать уже оставалось недолго! — это задать хорошую трепку нескольким мерзавцам. Но силы были слишком уж неравными. Поэтому он продолжал инстинктивно искать путь к отступлению.

Он в очередной раз обводил помещение изучающим взглядом, когда его взгляд упал на то место, где ранее стоял сундук. Одним прыжком Пардальян подскочил поближе и увидел отверстие, которое, по-видимому, сундук должен был скрывать и которое шевалье сразу не заметил. Пардальян наклонился над узенькой лесенкой, круто уходившей под пол.

Шевалье размышлял всего несколько секунд:

— Раз они хотят, чтобы я прошел здесь, я пройду!