Читаем Смертельные враги полностью

— Если вы убьете меня, то как вы отсюда выйдете?

— Чума меня побери! Клянусь честью, то, что ты говоришь, совершенно справедливо! А я и не подумал об этом! Но будь спокоен — ты еще свое получишь, — пообещал Пардальян.

С этими словами он отпустил маленького человечка. И как только шевалье это сделал, на его губах вновь появилась привычная, сводящая Чико с ума улыбка… О, едва заметная! Но Чико угадывал ее. Он пожалел обо всем и, словно желая вызвать ярость этого человека, приводящего его в замешательство, сказал вызывающе:

— Пойдемте. А после того, как я вас спасу, вы сможете меня убить. Клянусь вам — я не буду пытаться избежать смерти, которой вы мне грозите.

И добавил тихо, еле слышно:

— И тогда придет освобождение!

— Так ты желаешь себе гибели?

Чико исподлобья посмотрел на шевалье: ведь я же говорил очень тихо, а этот дьявол все-таки услышал! Если я хочу умереть, то это мое дело! Зачем француз во нее вмешивается? Ну, раз Чико так глупо пропустил удачную возможность умереть, остается лишь спасать соперника.

— Пойдемте, сеньор, — сказал он холодно, — скоро будет поздно.

— Да погоди ты! Какого черта?! Знаешь, я человек любопытный. Прежде всего я хочу знать, почему ты отправил меня на смерть?

На сей раз знаменитая улыбка сверкала уже вовсю. Да еще этот насмешливый голос — Эль Чико уже начинал привыкать к нему.

В глазах маленького человечка, устремленных прямо на Пардальяна, полыхнуло пламя, и он выдохнул все свои чувства в ребяческом крике:

— Потому что я вас ненавижу! Ненавижу!

В своей ярости он нашел лишь эти слова и исступленно повторял их, топая ногами.

— Вот как, значит ты меня ненавидишь? — спокойно улыбнулся Пардальян.

— Я настолько ненавижу вас, что убил бы, если бы не пообещал вас спасти! — выведенный из себя, Эль Чико скрежетал зубами.

— Ты бы убил меня! — расхохотался Пардальян. — Ну-ну! Да чем же, бедный малыш?

Карлик подскочил к своей кровати и вытащил оттуда кинжал, спрятанный между двумя матрасами.

— Вот этим! — крикнул он, размахивая грозным оружием.

— Смотрите-ка! — мирно заметил Пардальян. — Да это же мой кинжал!

— Да, — сказал Эль Чико с неистовством, которое он пытался выдать за цинизм, — пока вы перелезали через стену, я украл его у вас! Украл! Украл!

Он произносил эти слова, казалось, испытывая горькое удовольствие, хлеща себя ими, словно кнутом. Пардальян отвечал с невозмутимым спокойствием:

— Ну, раз уж у тебя есть оружие и раз ты хочешь моей смерти, так убей меня.

На сей раз шевалье посмотрел на карлика без малейшей насмешки, а только с каким-то любопытством.

Обезумев, карлик занес руку.

Пардальян не пошевелился. Он продолжал холодно смотреть на него.

Рука карлика медленно опустилась. Малыш со злостью зашвырнул кинжал в самый угол и обиженно простонал:

— Я не хочу! Не хочу!

— Почему?

— Потому что я обещал…

— Это ты уже говорил. Кому ты обещал, дитя мое?

Невозможно передать мягкую нежность, с какой шевалье произнес эти слова. Его голос был теплым, ласковым; весь его облик излучал симпатические флюиды столь мощные и обволакивающие, что Чико был потрясен этим до глубины души. Его бедное маленькое сердечко, сжавшееся так, что, казалось, он вот-вот задохнется, оттаяло, из глаз брызнули кроткие, благодетельные слезы, а с губ полилась однообразная жалоба, подобная плачу младенца:

— Я слишком несчастен! Слишком несчастен! Да-да, несчастен!

«Отлично, — подумал Пардальян, — он плачет — значит, он спасен! Теперь мы сможем понять друг друга».

Он притянул карлика к себе, прижал его маленькое личико, омытое слезами, к своей широкой груди и с нежностью брата стал тихонько укачивать Чико, приговаривая что-то успокаивающее.

У карлика за всю его жизнь никогда не было друга, никогда его отчаяние не было скрашено ничьим участием, и потому он всей душой потянулся к этому благородному сердцу, бесконечно взволнованный и в то же время удивленный; он ощущал, как от соприкосновения с этой великодушной натурой в нем возникает сладкое чувство, в котором слились благодарная нежность и зарождающаяся привязанность.

А те, кто знал лишь грозную силу, холодное бесстрашие, неукротимую храбрость, бьющее наотмашь слово и ироническую улыбку необычайного человека по имени шевалье де Пардальян, были бы чрезвычайно озадачены, если бы увидели, как нежно, по-братски он обнимает и утешает этого обездоленного, с какой неожиданной добротой он умудряется найти нужные слова для этого бродяги, нищего, с которым еще накануне он даже не был знаком… и который пытался погубить его.

Однако Чико был мужчина, вот оно как! Он собрал все свои силы, и ему удалось справиться со слабостью.