Читаем Смерть Запада полностью

Однако самый знаменитый из тех, кого Рыжий Кен больше не желает видеть в Лондоне, — это, безусловно, генерал-майор Чарльз Гордон Китайский, который подавил тайпинское восстание, покончил с работорговлей и умер в Судане, где его отряд постигла участь кавалерии Кастера, — пал в сражении с дервишами Махди⁷⁷. Голову Гордона насадили на пику и привезли к шатру Махди, что вызвало сильное раздражение королевы Виктории. Через двадцать лет после этой битвы при Хартуме англичане во главе с Китченером отомстили арабам в битве при Омдурмане, где были расстреляны в упор из винтовок и «максимов» одиннадцать тысяч дервишей, шедших в атаку лавой. Среди тех, кто отражал последнюю массированную кавалерийскую атаку в истории, был и молодой Уинстон Черчилль. Объединенные англо-египетские силы потеряли сорок восемь человек; Хилэр Беллок склонил голову перед достижениями британской мысли:

У наших были пулеметы.

Сведи-ка с пулеметом счеты!⁷⁸

Китченер двинулся дальше, захватил гробницу Махди и даже собирался использовать его череп под чернильницу, так что и статую этого полководца, возможно, ждет судьба статуи Гордона. В фильме «Хартум» (1966) Махди играл Лоуренс Оливье, а роль генерала Гордона исполнял Чарльз Хестон, в настоящий момент член Национальной оружейной ассоциации. А лондонский мэр, к которому мы вернулись после краткого путешествия в историю, строит планы возвести на Трафальгарской площади, рядом с колонной адмирала Нельсона, девятифутовую статую Нельсона Манделы.

Франция также имеет собственных иконоборцев. Когда правительство собралось отметить в 1996 году тысячу пятьсот лет со дня крещения короля франков Хлодвига, французские социалисты, коммунисты и все прочие левые партии, то есть половина населения Франции, выступили с решительным протестом⁷⁹.

О чем говорят все эти факты? О том, что люди, наиболее рьяно отстаивающие мультикультурность на словах, не слишком-то рвутся претворять слова в дело, что те, кто наиболее ретиво осуждает нетерпимость, сами зачастую оказываются среди фанатиков и экстремистов. Подобно тому как талибы обошлись со статуей Будды в Бамьяне, наша культурная революция стремится уничтожить все флаги и памятники прежней Америки и не желает внять голосу разума.

Кого почитать — Мартина Лютера Кинга или Роберта Э. Ли — должны решать не политики, а население конкретного штата. И не следует навешивать каких-либо ярлыков на штат, где решили почтить память того, другого или третьего государственного деятеля — или решили не чтить вообще никого. Но для культурной революции это неприемлемо. Сегодня просто нельзя не чтить доктора Кинга. Когда Аризона проголосовала за то, чтобы не вводить в календарь День Кинга, штату пригрозили отобрать у него стадион «Супербоул» и отменить все запланированные собрания и съезды, а заодно развернули кампанию в федеральной прессе⁸⁰. Давление было столь сильным, что штат отменил результаты голосования и утвердил новый праздник. Только после этого Аризоне позволили вновь стать «членом семьи».

Цитадель Южной Каролины, один из двух американских колледжей с мужским кадетским корпусом и стопятидесятилетними традициями, был мишенью многократных судебных исков, призванных заставить колледж принимать на учебу женщин. Но Цитадель не желала нарушать традиции. Даже женщины Цитадели — жены, сестры, матери, дочери выпускников — поддерживали это нежелание, равно как и штат. Но желания и нежелания населения не имеют в нынешней Америке никакого значения. Федеральный суд своим постановлением обязал Цитадель принимать в кадетский корпус женщин.

В нашем оруэллианском мире новояза мультикультурность означает конформизм. Во имя мультикультурности все военные школы должны выглядеть одинаково. Нельзя иметь сугубо мужской контингент, даже если этого хотят те, кому школа принадлежит и кто ей управляет. Разве это свобода? Разве это демократия? Нет. Оруэлл был прав: «Революцию устраивают... чтобы установить диктатуру»⁸¹. Русские, французы, маоисты, красные кхмеры и талибы — все они развенчивали старых богов и оскверняли их храмы. Точно так же поступила и наша культурная революция. Она не терпит несогласных. Лишь после того как сенатор Макговерн извинился за то, что не торопился со снятием боевого знамени Конфедерации со здания Капитолия в Южной Каролине, и сознался в слабости и оппортунизме, ему вернули благорасположение революции.

___________________НОВАЯ ИСТОРИЯ