Читаем Смерть в лабиринте полностью

– Вот что я думаю, – сказал Пятаков. – Пьяные аллеи существовали много лет, где-то с середины семидесятых. За это время здесь побывали сотни тысяч людей. Их энергетика не могла просто так исчезнуть. Она растворилась в самом этом месте, в этих газонах и деревьях, проникла под асфальт, в глубину земли… И теперь тут образовалась геопатогенная зона, что естественно. Вот почему здесь исчезают курортники…

Эту теорию нельзя было ни доказать, ни опровергнуть, впрочем, как и любую подобную. Жарову оставалось только заметить, что курортник исчез пока только один.

– Впрочем, – добавил он, – если я когда-нибудь напишу об этих событиях повесть, то непременно попрошу поставить на обложку изображение какой-нибудь аномальной зоны.

– Может быть, это всего лишь начало, – проговорил Пятаков, и они оба посмотрели на грузного человека, который сидел на лавочке, в ожидании, пока его приятель пройдет лабиринт.

Жаров вдруг понял, почему толстяк остался: коридоры лабиринта были узки, не более восьмидесяти сантиметров шириной. Наверное, ему показалось, что он застрянет на каком-нибудь повороте. Мысль, конечно, глупая, но всегда хочется как-то объяснить поведение другого человека…

– Знаешь, что, – сказал он. – А ведь я не прошел лабиринт подчистую. Не углублялся в тупики, боялся заблудиться. Давай-ка прочешем лабиринт вдвоем: один будет ждать на перекрестках, пока другой осматривает тупики. Так и только так мы сможем с уверенностью заявить, что человек исчез. Или напротив – найти его, наконец.

– И то, правда! – сказал Пятаков, которому, по его деятельному характеру, претило сидеть на одном месте.

В этот момент будто солнце заглянуло в серое помещение кассы: огненно-рыжая, удивительно красивая женская головка появилась в полукруглом окошке.

– В гостинице его нет, и не было! – послышался мелодичный, несмотря на раздраженные нотки, голос.

Жаров понял, что это и есть та самая девушка-спутница из Симферополя, которая потеряла своего заказчика.

– Я ни в чем не виноват, – сказал Пятаков. – Мы с товарищем как раз собрались сейчас снова идти на поиски.

– Вы можете к нам присоединиться, – подтвердил Жаров.

Девушка повела смуглым плечом, недоверчиво оглянувшись на вход в лабиринт.

* * *

Ее звали Ганна. Жаров представился и пожал изящную и прохладную руку. Как всегда, при виде красавицы, его посетило легкое чувство утраты – оттого, что красавица принадлежит не ему, оттого, что с красавицей, как всегда, ничего не выйдет, и даже оттого, что ничего ему от нее и не нужно, поскольку красавица, в принципе, не та…

– Мы пойдем втроем, – с энтузиазмом заявил Пятаков. – На крестовых развилках один будет дежурить, а двое – исследовать тупики. Так мы пройдем очень быстро, минут за пятнадцать. Уборщица всегда оставляет корзину на развилке, как буек, чтобы подмести в тупике, – добавил он, осматривая Жарова и девушку, и будто прикидывая, кому из них больше подойдет роль корзины.

Пятаков запер кассу. Увидев, что должностное лицо производит какие-то действия, краснолицый курортник вскочил с лавочки.

– Вы что же – уходите? – вскричал он. – А как же мой друг?

Жаров и Пятаков переглянулись. Действительно, человек, скрывшийся в лабиринте, уже должен был выйти.

– Эй! – толстяк постучал по пластиковой стене. – Долго ты там?

– Он вас не слышит, – миролюбиво сказал Жаров. – Эти стены плохо пропускают звук.

– Вот я ему покажу звук! – воскликнул курортник и, закинув свою синюю сумку на плечо, ринулся в лабиринт.

Сумка задела за угол. Толстяк с сумкой был еще меньше приспособлен к параметрам лабиринта, чем просто толстяк. У Жарова возникло неприятное чувство, что вот-вот должно случиться что-то плохое. Теперь где-то внутри лабиринта находилось уже три человека.

Жаров пропустил девушку вперед, сам пошел за нею. Пятаков замыкал процессию.

– Если кто-то может исчезнуть в твоем лабиринте, значит, может и появиться, – сказал Жаров, обернувшись. – Я все думаю про эту странную козу. Например, человек исчез, и появился где-то в лесу, в горах. Вместо него в лабиринте образовалась коза… Впрочем, все это ерунда какая-то.

Девушка была в короткой юбке, ее стройные загорелые ноги мелькали перед глазами Жарова, словно два золотистых луча. Первый поворот прошли, не останавливаясь, на следующем, Т-образном перекрестке, Ганна развернулась и вопросительно посмотрела на Жарова. Он положил руку ей на плечо, как бы невзначай…

– Подождите меня здесь, – распорядился Пятаков, направляясь в правый коридор.

Через полминуты он вернулся:

– Пусто.

На следующем, крестообразном перекрестке он остановил девушку, сам пошел налево, Жарову указал направо. Завернув два раза за угол, он уперся в тупик.

На очередном перекрестке Ганна взбунтовалась, сказала, что не хочет оставаться одна, потому что ей страшно. Пятаков согласился исполнить роль корзины-буйка, которую оставляет уборщица, а Жаров с Ганной исследовали ложный проход. Неожиданно оказалось, что и он разветвляется. Жарову пришлось уговаривать девушку постоять несколько секунд одной…