Читаем Смерть современных героев полностью

— Не может быть, чтобы столь симпатичные молодые люди… Да и чем мы, почему мы должны их интересовать?

— Ты забыл, Джонни, что существуют специальные отделы полиции по борьбе с драг-криминальностью. Теперь почти в каждой стране. Не говоря уже о мультинациональных операциях Интерпола.

— Ты считаешь, что эти ребята работают на Интерпол?

— Откуда я знаю… Однако мы встречаем их слишком часто. Возникает впечатление, что встречи, помимо случая, возможно, организовывает чья-то воля.

— Я мог бы понять, если бы они следили за Фионой, но мы, сеньор Карденас, мы не имеем никакого отношения к драг-операциям. Я — так уж совсем никакого отношения. Вы хотя бы живете в Париже в одной квартире с подозреваемой, но я…

— Ты, Джонни, знаешь это, и я знаю, но Интерпол или кто там, итальянское драг-инфорсмэнт эйдженси[18], они не могут знать. Если они за нами следят, мы для них — темная банда, явившаяся в Венецию с непонятными целями. Однако надеюсь, что никто за нами не следит и это просто влюбленная пара туристов из небогатой страны вроде Испании, заметь, что они оба южносредиземноморского типа.

Паре достался стол у окна, из-за которого поднялась и шумно прошла к выходу целая семья, оснащенная детьми, очками и трубками. Девочка-тинейджер в очках смущенно проскользнула мимо, в загипнотизированном восхищении не отводя глаз от Виктора. У Галанта мелькнула мысль, что, может быть, латиноамериканец похож на какого-нибудь свежепобритого идола тинейджеров этой страны, сладкоголосого Франки или Артюро… «Артюро, впрочем, — толстый мертвец с бородкой, увезший мисс Ивенс в ночную Адриатику», — вспомнил он.

Назвав официанту заказ по-итальянски, пара сплела руки на столе. Оба крупные и темноволосые, молодые люди не затягивали более чем на двадцать пять лет каждый. Они не разглядывали зал, но всецело были поглощены друг другом. Теплые свитера — униформа туристов — обтягивали их торсы, джинсы обтягивали нижние части тел. Галант внезапно успокоился.

— Паранойя — одно из самых распространенных психических заболеваний, сеньор Карденас, если я не ошибаюсь? Обыкновенные туристы, скорее всего, даже итальянцы. Мы с вами начинающие параноики.

— Вы забыли, что у вас в кармане лежит паспорт на имя Жан-Кристофа Деклерка, dear Джонни?..

К резным стеклам кафе с площади прилипли несколько кривляющихся зимних лиц. Туристы рассматривали интерьер знаменитого кафе. Судя по их мокрым волосам и плечам, на Венецию с небес опять падала вода. Галанту вдруг сделалось очень неуютно в кафе, неуютно в городе с таким безобразным количеством воды, неуютно в зиме и вообще на земле, может быть.

«Что я тут делаю? — подумал он. — Влип в глупейшую историю черт знает с кем… Фиона Ивенс… Еще два дня назад я ни о какой дочери лорда Ивенса и не помышлял… Фиона Ивенс, надо же, экземпляр… Экзема, нервные путешествия через границы, риск попасть на десяток лет в тюрьму… И все для чего? Чтобы жить на Монмартре, не поднимаясь со всем народом в семь утра, а спать дольше, до 11 часов. Проснувшись, вынуть из банки на кухне очередную пятисотфранковую банкноту, спуститься в булочную — купить круассанов, в молочной — молока… Все ее подвиги и приключения — ради такой мизерной цели, в сущности — поддержки существования. Латиноамериканец? Может быть, он и сын адвоката и учил французский с гувернанткой, — у него психология сейлсмена. Сейчас он — счастливый обладатель кожаной куртки… Хочет сделаться жиголо. А вы, месье Галант, чего ищете вы? — спросил он себя. — Ощущений? О нет, ощущений он искал в шестидесятые годы. Сейчас он ищет понимания. Но понимания чего? Как взаимодействуют люди и мир… А зачем вам это нужно, мистер Галант? Даже если вы поймете, как действует мир, что вы будете делать с вашим пониманием? Странствуете как лунатик по миру… Лучше бы ты действовал, dear Джон, создавал бы фирмы, продавал бы оружие или даже драгс… Написал бы роман, в конце концов…»

Юноша — причина только что счастливо успокоившегося припадка их паранойи — стоял у их стола.

— Я извиняюсь, — сказал он и чуть-чуть согнулся даже, — если я не ошибаюсь, мы ведь знакомы? Вы… Галант? Джон Галант? Однажды в Париже, в «Шекспир энд компани», вы помните?

Он не помнил, но ему вдруг стало легко. Потому что за то время, пока юноша преодолевал несколько метров, разделяющие столы, он уже представил себе венецианскую холодную тюрьму, долгое итальянское расследование, ржавые прутья решеток были увидены им, и полицейский затхлый запах места заключения уже наполнил его легкие. Он часто бывал в «Шекспир энд компани». То, что он не помнил лица юноши, его не удивляло. Тысячи юношей проехали сквозь Париж и сквозь «Шекспир энд компани».

— Честно говоря, я вас не помню. Однако я бываю в «Шекспир»…

— Нас познакомили на чтении… Дюрелла… Я тогда пересек Париж, проездом из Африки в Штаты. Я работаю в «Peace Corps». I am American.

— Кто он? — спросил латиноамериканец, не разжимая губ.

— Знакомый.