Читаем Смерть от экстаза полностью

Сотни разрозненных движений за отмену смертной казни умерли тихой, ненашумевшей смертью. Рано или поздно, в конце концов все заболевают.

И все же банки органов испытывали дефицит. Пациенты по-прежнему продолжали умирать от нехватки частей тела, которые бы могли их спасти. Законодатели по всей планете не могли не уступить непрерывному давлению народа. Смертная казнь была введена за убийство первой, второй или третьей степени. За нападение со смертельным исходом. А потом за такие преступления как: изнасилование, подделку денег, растрату, противозаконное деторождение, за четыре или более случая лживой рекламы. На продолжении почти целого века эта тенденция продолжала нарастать, питаемая стремлением избирателей оградить свое право на вечную жизнь.

Но даже сейчас органов для трансплантации не хватало. Женщина с больными почками могла целый год ожидать ожидать здоровую почку, которая бы потом могла исправно служить ей всю оставшуюся жизнь. Тридцатипятилетнему сердечнику приходилось жить с еще исправным, но сорокалетним сердцем. Приходилось жить с одним легким, частью печени, протезами, которые слишком быстро изнашивались, много весили или не были достаточно эффективны. Преступников по-прежнему не хватало. И неудивительно - смертная казнь не давала людям нарушать законы. Они предпочитали воздержаться от преступления, нежели рискнуть оказаться в донорском покое госпиталя.

Чтобы немедленно заменить поврежденный пищеварительный тракт, трансплантировать себе молодое здоровое сердце или здоровую печень взамен разрушенной алкоголем - за всем этим приходилось обращаться к какому-нибудь органлеггеру.

Органлеггерство как подпольный бизнес имеет три аспекта:

Первый - похищение с последующим убийством. Дело очень рискованное. Так как казнь приговоренных преступников - монополия правительства, донора нужно разрабатывать себе самому - на переполненных людьми городских тротуарах, на аэровокзалах, останавливая на шоссе машины, при помощи заряженных конденсаторов... Где угодно...

Конечная цель дела - продажа - особенно опасная фаза, так как даже у смертельно больного человека может вдруг проснуться совесть. Он приобретет нужный ему трансплантант, а потом отправится прямиком в РУК и облегчит совесть, выдав всю банду. Поэтому продажа совершается анонимно, а так как повторные продажи случаются нечасто, для дела это большого значения не имеет.

Третий аспект - технический, медицинский. Пожалуй, самая безопасная часть дела. Госпиталь велик, контрабандный орган может храниться где угодно, часто помеченный ярлычком, как непригодный.

Однако на практике все не так просто, как на бумаге. Нужны врачи. Притом хорошие врачи.

Вот в этом-то и была главная сила Лорана. На это у него была монополия.

Где он их добывал? Это мы до сих пор пытаемся выяснить. Каким-то образом один-единственный человек открыл совершенно безопасный способ рекрутировать талантливых, но бесчестных врачей практически в массовых масштабах. Был ли то на самом деле всего один человек? Все наши источники информации это подтверждали. И в кулаке у него была зажата половина западного побережья Северной Америки.

Лоран! Ни голограмм, ни отпечатков пальцев или снимков сетчатки глаза, ни хотя бы описания внешности. Все, чем мы располагали - одно имя и несколько возможных связных.

Одним из них и был Кеннет Грэхем.

Голограмма была очень хорошая. Вероятно, сделанная в фотоателье. У Кеннета Грэхема было вытянутое, как у шотландца, лицо со впалыми щеками и небольшим жестким ртом. На голограмме он пытался улыбнуться и одновременно выказать чувство собственного достоинства. И все же чувствовал он себя при этом неуютно. У него были светлые, коротко подстриженные волосы и настолько светлые брови над серыми глазами, что они почти не просматривались.

Прибыл завтрак. Я обмакнул печенье в кофе, надкусил и обнаружил, что куда сильнее проголодался, нежели мне казалось.

На компьютерной ленте воспроизводилась вереница голограмм. Я быстро просмотрел остальные, держа в одной руке еду, а другой переключая тумблеры. Некоторые снимки были довольно неразборчивые, сделанные при помощи специальной подсветки сквозь окна магазина Грэхема. Ни на одном отпечатке не было ничего, компрометирующего хозяина. Ни на одном из них он не улыбался.

Он торговал электрическим наслаждением вот уже двенадцать лет.

У пристрастившегося к электростимуляции есть перед поставщиком одно преимущество. Электричество дешево. Цена на наркотик всегда может повыситься, а с электричеством такого не происходит. Экстаз у продавца бывает только раз - когда он зарабатывает на операции. И больше никогда. Никто не попадает сюда случайно. В пристрастии к электростимуляции есть нечто честное. Клиент всегда понимает, на что идет и что ему от этого будет.