Читаем Смерть навылет полностью

Наткнувшись впервые на бурную дискуссию великолепной восьмерки, Субботин был поражен тем, сколько ненависти может скопиться во внешне порядочных и интеллигентных людях. Кто скрывается под ником Месссалина, он уже знал. Оставалось вычислить остальных. На это ушло не больше пяти минут. Два любовных треугольника, судьбы участников тесно переплелись между собой. И кто бы мог подумать, что каждый скрывает сразу несколько "скелетиков". Уж он-то многое мог рассказать о тайнах факультетского двора.

Некоторое время Субботин продолжал наблюдать за ними, пока, наконец, не решился начать свою собственную игру.

Обратись он к ним под своим именем, его бы тотчас же вышвырнули. И не беда, что Субботин мог легко перекрыть всем шестерым доступ на этот форум. Подумаешь! Они бы этого даже и не заметили, плавно перейдя на другой. С утратой одного форума жизнь не кончается, она замирает лишь с исчезновением Интернета.

Великолепной восьмерке Субботин был не нужен. Он не их круга. Он — пария. Они — избранные. А дважды два — четыре. Все очень просто. Но что, если притвориться таким же избранным? И он зарегистрировался от вашего имени, Стефания, выбрав ник Джокера — дань недавнему прошлому. Вас они не могли не принять, хотя поначалу и относились настороженно. Однако шероховатости общения сгладились: в какой-то мере им даже было лестно за оказанное внимание. Иногда в форуме появлялся счастливчик Жданов, но делал он это так редко, что его не гнали: во-первых, человек хороший, а во-вторых, свой фотограф всегда пригодится.

Никто и не догадывался, что помимо общения в виртуальном коллективе, Джокер переписывается с каждым и по отдельности. И что самое удивительно, ни один не отказался от этой довольно странной формы общения. Особенно усердствовала Варенька Громова, посчитавшая, что дружба с вами позволит ей без помех закончить институт. Впрочем, и остальные испытывали не менее корыстные чувства, выбивая себе те или иные поблажки. Джокер только посмеивался, дергая за ниточки.

Время игры пришло, когда при личной встрече Барби гневно отвергла неумелые ухаживания Субботина: тот настолько вжился в свою роль, что позабыл о своей истинной природе. До сих пор не пойму, как бы он себя повел, если бы Варвара согласилась на его непристойное предложение?! Тем не менее, произошло то, что произошло: наш герой озлился и разослал заготовленные ранее письма. Своеобразный крючок для тех, кто был недоволен своей жизнью.

Не могу сказать, что он предложил такую уж оригинальную комбинацию: банальная криминальная пирамида, не так уж и отличается от финансовой. Ты делаешь за меня всю грязную работу, я делаю — за тебя. Мы оба чисты перед законом, поскольку у каждого есть стопроцентное алиби и несколько свидетелей. К тому же круг общения у нас настолько разный, что никто и не догадается об истинных мотивах совершенных преступлений. Главное, было привлечь как можно больше народа, чтобы не прервалась цепочка. Конечно, в этом случае Джокер сильно рисковал: любая утечка информации автоматически становилась угрозой не только для всех участников игры, но и для него самого. Все решил юношеский максимализм и уверенность с собственной безнаказанности: сомнения были отброшены: лично он ни в чем не замешан, в первую очередь подозревать начнут декана. Но чтобы подстраховаться, часть ответственности Субботин возложил на Швабу, сделав того администратором сайта.

Сложнее было назначить того, кто заложит первый камень для криминальной пирамиды. Чтобы привязать Варвару к себе, нужно было убить ее дядю, Сергея Крашникова, или Крэша, как его называли друзья. Крэш держал Барби на крючке и не собирался ее отпускать. Она же мечтала вырваться из страны и начать новую жизнь. Если повезет — с Епишиным, не повезет — одна. Вот только как уехать, если родной дядя, он же бывший любовник, время от времени напоминает о тайном грешке и угрожает отправить в милицию некую кассету, где его родная племянница кромсает ножиком операторское тело. Да, ему будет сложно решиться на такой шаг, но, как говаривал, небезызвестный философ: "Платон мне друг, но и в порнухе ведь кто-то должен сниматься".

Варя остро чувствовала свою зависимость от Крэша, но не знала, как от него избавиться. Он, казалось, был повсюду, контролируя каждый шаг любимой племянницы. Привыкнув к ее подростковому обожанию, он и помыслить себе не мог, что его девочка, его творение, его секс-Галатея захочет избавиться от собственного создателя. Что за дела?! Мы ж так не договаривались! А ведь как было удобно: в любой момент она к твоим услугам, смотрит в рот, внимая каждому слову, снимается в любой сцене, стоит только приказать и к тому же испытывает комплекс неполноценности из своего пикантного недуга. Кто бы мог подумать, что сей недуг так легко контролировать! Ему ли не знать, как именно.