Читаем Смерть на выбор полностью

Я находился как раз на Сенедрес-стрит. Она пересекала весь город, проходя через центр негритянско-мексиканского района, и была застроена убогими коттеджами и перенаселенными бараками вперемежку с пивными, ломбардами, бильярдными, кишащими мухами харчевнями и дешевыми магазинчиками. Приближаясь к холмам по другую сторону бейсбольного поля, улица постепенно становилась благообразнее. Дома здесь были просторнее и лучше ухожены, с большими дворами, где играли белокожие, под слоем грязи, дети.

Нужный мне дом стоял на углу, у самого подножия холма. Это был одноэтажный коттедж под плоской крышей, почти скрытый от глаз зарослями лавров и кипарисов. Застекленная дверь вела прямо в бедно обставленную гостиную. Я постучал в дверь, но и на этот раз не получил ответа. Под брезентовым навесом у стены дома стоял английский гоночный мотоцикл. Я подошел, чтобы взглянуть на него поближе, и заметил женщину, развешивающую белье на веревке в соседнем дворе. Вытащив изо рта пару прищепок, она спросила:

— Ищете кого-нибудь?

— Миссис Тарантини, — ответил я. — Она здесь живет?

— Здесь, только сейчас ее дома нету. Пошла навестить сына в больнице.

— Он болен?

— Поколотили его недавно. Ночью, в порту. Страсть как избили. Доктор говорит, что голову проломили. — Она набросила последние простыни на веревку и откинула с лица седеющие волосы.

— А что он делал ночью в порту?

— Живет он там. Я думала, вы его знаете.

Я сказал, что не знаю.

— Можете подождать, она должна скоро вернуться. В больнице посетителям только до четырех можно.

— Спасибо, я лучше поеду туда. — Мои часы показывали четверть четвертого.

Без пяти четыре я вернулся туда, откуда начал. Сестра в справочной сказала, что Тарантини лежит в палате 204 — вверх по лестнице и через холл направо — и что у меня осталось всего пара минут.

Дверь палаты 204 была открыта. Огромных габаритов женщина в черном, в красный горошек платье стояла ко мне спиной посреди комнаты, заслоняя от меня лежащего в постели человека. Женщина говорила громко, с сильным итальянским акцентом.

— Ни в коем случае, Марио! Ты должен лежать, пока тебе не разрешит встать доктор. Он лучше знает.

— К черту доктора! — пробасил в ответ мужчина. Он сильно шепелявил.

— Можешь сколько угодно чертыхаться, если тебе так нравится, но с постели не вставай. Обещай мне, Марио.

— Ладно, сегодня не буду, — буркнул мужчина. — Но насчет завтра не обещаю.

— А завтра посмотрим, что скажет доктор. — Женщина склонилась над койкой, и я услышал громкий чмок.

— Аддио, фильо мио. Чи ведиамо домани[1].

— Арриведерчи[2]. Не беспокойся, мама.

Когда она выходила из палаты, я шагнул в сторону и стал внимательно изучать правила внутреннего распорядка в рамке на стене. Окажись бедра у миссис Тарантини на дюйм-другой шире, ей пришлось бы протискиваться в дверь боком. На мгновение остановив на мне подозрительный взгляд черных глаз, она, переваливаясь, понесла свое огромное тело дальше. Набухшие варикозные вены у нее под чулками были похожи на толстых фиолетовых червей.

Я вошел в палату. В ней было две койки. На одной, у окна, спал мужчина с пузырем для льда у горла. На другой, ближе ко мне, полулежал, опираясь на две подушки, человек, которого я искал. Голова его была почти сплошь забинтована. Открытая часть скорее напоминала раздавленный баклажан, чем человеческое лицо. Оно распухло и посинело, местами позеленело и пожелтело, покрытое темными пятнами ссадин. Кто-то, кому нравилось причинять людям боль, изрядно поработал над его лицом — похоже, даже ногами.

Вздутые губы прошепелявили:

— Тебе чего, приятель?

— Что с вами произошло? — спросил я в ответ.

— Могу рассказать, если очень интересуешься, — с трудом выговорил он. — Глянул я на днях на свою рожу в зеркало, и до того она мне не понравилась, что я схватил молоток и как следует ей задал. Чего еще хочешь знать?

— Ребята с фирмы игральных автоматов все-таки до вас добрались, Тарантини?

Секунду он молча смотрел на меня. Глаза его в почерневших глазницах казались печальными. Он поскреб волосатой рукой густую черную щетину на подбородке. Я заметил ссадины на костяшках его пальцев.

— Убирайся отсюда! — неожиданно рявкнул он.

— Соседа разбудите, — предупредил я.

— Проваливай. Если ты работаешь на этого ублюдка, так ему и передай. А если ты легавый, тем более уматывай — я с тобой разговаривать не обязан, понятно?

— Ни на каких ублюдков я не работаю. В полиции тоже. Я частный детектив и ищу Галли Лоуренс. Ее мать думает, что с ней что-то случилось.

— Если вы частный детектив, покажите лицензию.

Я открыл бумажник и показал ему фотокопию.

— Мне сказали, что вы увезли ее на своей машине, когда она съезжала с квартиры.

— Я?! — В голосе его прозвучало неподдельное удивление.

— У вас спортивный «паккард» бронзового цвета?

— У меня — нет. Вы ищете моего брата. Не вы один. Меня зовут Марио, а вам нужен Джо.

— А где он?

— Если б я знал. Он сбежал три дня назад, скотина. Оставил меня с… — Он не закончил фразы. Рот его медленно приоткрылся, обнажив торчащие обломки зубов.

— Галли Лоуренс была с ним?