Стоило, думал я, пересмотреть нашу традиционную политику. Если Советы пойдут на существенные сокращения своих баллистических ракет, присоединятся к нам в международном режиме контроля за распространением ракетной технологии, откроют собственную ракетную промышленность для иностранной инспекции и даже сотрудничества, не в наших ли интересах будет позволить им действовать на гражданских рынках? Их конкурентное участие в выводе на орбиту спутников связи помогло бы уменьшить расходы коммуникационных компаний и, в конечном счете, потребителей, а совместное использование космической станции, ими уже созданной, помогло бы сберечь американскому налогоплательщику миллиарды за счет прекращения разработки систем аналогичной техники.

————

Вот лишь несколько примеров того, каким образом Соединенные Штаты и другие развитые страны могли бы облегчить Советскому Союзу вхождение в мировую экономику и извлечь при этом ощутимые выгоды. Не сделай Соединенные Штаты предложений, сходных с описанными мною, сомневаюсь, чтобы Горбачеву либо другим реформаторам удалось успешно ввести Советский Союз в экономику свободного рынка. Им требовался содержательный, практический совет Запада, подкрепленный конкретными предложениями сотрудничества, способного несколько облегчить тяготы перехода. Но, если добиваться действенности и осуществимости, это должно быть сотрудничество: партнерство с обоюдной выгодой, — а не просто помощь.

Я, отнюдь не специалист во всех этих материях, понимал, что они в высшей степени сложны, что, прежде чем выдвигать ответственные предложения, все это следует тщательно изучить людям, знающим больше моего. У меня не было ни малейшего намерения настаивать на сырых, непрактичных проектах, способных вызвать лишь огорчение в случае провала. Вместе с тем меня беспокоило, что ни наше правительство, ни правительства наших союзников не задумывались о конкретных способах получения выгоды из демилитаризации и демократизации Советского Союза. Грустно, но факт: наши бюрократы по–прежнему уделяли внимание тому, что имело жизненно важный смысл, лишь пока шла холодная война, а стоило ей пойти на убыль, становилось все более несущественным, а то и — временами — по существу приводящим к обратному результату.

Очень скоро в Вашингтоне предстояло обосноваться новой администрации, и я надеялся, что она обнаружит, как нам поддержать благоприятные тенденции, теперь уже, по моему суждению, очевидные для всех.

Джордж Буш берет бразды правления

Имелось несколько причин с оптимизмом ожидать, что администрация Буша по–новому, творчески отнесется к американо–советским экономическим отношениям. И у Джорджа Буша, и у его госсекретаря Джеймса Бейкера имелся богатый деловой опыт и обширный круг друзей в мире бизнеса. Оба были прагматиками и оба, похоже, понимали, какие опасности ждут попавших в тенета правительственной бюрократии. Просто так, без ущерба, игнорировать бюрократию нельзя: от нее зависит осуществление политики, — но ею необходимо руководить твердо, когда необходима новая политика, поскольку сама природа бюрократии заставляет ее продолжать делать то, что делалось всегда.

Имелось также и политическое соображение, которое, я надеялся, привлечет внимание президента к обновлению политической линии. Хотя Джордж Буш был вице–президентом Рональда Рейгана и в этом качестве был тесно связан с разработкой политики Рейгана в отношении Советского Союза, он наверняка захочет придать внешней политике новой администрации собственный почерк. Он не мог просто продолжать политику Рейгана безо всяких перемен: ему необходимо было осуществить нечто важное, скрепленное его собственной подписью.

Однако в отношениях с Советским Союзом у Буша имелось осложнение, которое не доставляло неприятностей Рейгану: ему не доверяли многие из правого крыла республиканцев. Рейгана невозможно было обойти с правого фланга.[46] А Буша — можно, особенно при голосовании в Сенате по ратификации договоров, где ему требовалось располагать двумя третями голосов. Его слабое место — недоверие правых — заставит Буша играть роль крутого парня, дабы угодить своим потенциальным критикам.

Советские руководители усвоили, что могут вести дела с Рейганом, и к 1988 году им с ним было уже удобно и спокойно. Они предпочли бы видеть его президентом и на третий срок, но, раз уж это невозможно, удовлетворились тем, что выборы 1988 года выиграл вице–президент Буш. Они надеялись, что результат выборов означает политику последовательности, этот момент особо подчеркнул Горбачев на встрече и с Рейганом, и с Бушем в декабре 1988 года на Острове Губернаторов в Нью—Йорке.