— Вы знаете, майор, кто я такой? — поинтересовался он.

— Да, сэр, — прозвучал ответ.

— А знаете вы, зачем я здесь? — спросил Ахромеев,

— Нет, сэр, но, думаю, хорошо, что вы приехали, — ответил молодой офицер.

То были слова не врага и не империалистического агрессора, но — коллеги по профессии.

————

Это была не последняя поездка Ахромеева в Соединенные Штаты, но она, несомненно, произвела на него самое глубокое впечатление. Его преемник, генерал Михаил Моисеев, продолжил начатые в 1988 году контакты и тоже установил близкие, дружеские отношения с генералом Колином Пауэллом, сменившим адмирала Кроу на посту председателя Комитета начальников штабов, и контакты эти делались все более частыми, вовлекая все более низкие уровни наших военных учреждений.

Наивно полагать, будто личные контакты между военными деятелями (или, если на то пошло, политиками) сами собою обеспечивают мир. Многие конфликты в истории, в том числе и наша собственная Гражданская война, доказывают обратное. Тем не менее, знакомство и личное уважение, быстро развившееся между военными деятелями СССР и Запада₁ действовали как смазка в механизме переговоров о сокращении вооружений. Люди по другую сторону стола перестали быть тенями, незнакомыми личностями, прячущимися за сжатыми «биографиями», подготовленными военной разведкой, они обрели плоть и кровь человеческих существ, сталкивающихся с множеством одних и тех же профессиональных проблем. Обе стороны обнаружили (не обязательно к собственному удивлению, зато способом, исключавшим всякие сомнения), что их партнеры тоже считают столкновение НАТО и Варшавского Договора полнейшей катастрофой, избегать которой стоит любой ценой, кроме прямой сдачи или унижения.

Возьми верх такие убеждения, и все остальное решалось бы на переговорах, лишь бы политики не вмешивались. У Горбачева, как мы уже видели, были сильные причины искать временного примирения с Западом. Для Запада вопрос состоял в том, являлось ли желание советского руководителя улучшить отношения тактикой в расчете выиграть время и накопить силу для последующих вызовов или представляло собой фундаментальный сдвиг в советской доктрине.

————

Советская военная доктрина стала меняться к 1988 году. До того она основывалась на концепции «отражения агрессии» наступательными действиями. В Европе, например, это означало, что советские войска в случае возникновения войны немедленно устремляются к Английскому Каналу. То, что по планам войны советское развертывание предопределялось «агрессией» с запада, служило слабым утешением. Ничто ни в доктрине, ни в подготовке, ни в расположении вооруженных сил не помешало бы начать войну, прими советские политические власти такое решение.

На протяжении 1988–89 годов составители советских военных планов принялись облекать в плоть неясные, но наводящие на размышления термины, какие Горбачев стал использовать в 1986 году, «Разумная достаточность» постепенно сделалась «оборонительной достаточностью». Это выражение в свою очередь трактовалось как состав вооруженных сил, необходимый для отражения стратегического нападения и отбрасывания агрессора к границе, но не за ее пределами.

Маршал Ахромеев, вернувшись из поездки по Соединенным Штатам, опубликовал статью в военной газете «Красная звезда», в которой указывалось, что многие из советских военных все еще находятся «в плену старых взглядов», и утверждалась необходимость качественного совершенствования вооружений, дабы возместить сокращения в количестве, а также необходимость изменений в боевой подготовке войск, отвечающей чисто оборонительной доктрине, и осуществлении сокращений в советской военной структуре.

Некоторые изменения в боевой подготовке советских войск и проведении учений вскоре стали очевидными, однако без существенного сокращения вооруженных сил и радикального изменения их размещения подобное развитие легко можно было обратить вспять. Тем не менее, к концу 1988 года мировоззренческая основа для принятия равенства сил с вероятными противниками была заложена, В скрытом виде изменение в доктрине содержало признание того, что в ядерный век опасно пытаться достичь превосходства в вооруженных силах. Без такого изменения в подходе соглашения по сокращению вооружений, которые еще только предстояло выработать, едва ли оказались бы возможны.

Классовая борьба и мусорная корзина Истории

Прежде чем Запад уверился бы в готовности Горбачева наделе покончить с холодной войной, потребны были перемены, выходящие за рамки военной доктрины. И самая важная из этих перемен касалась марксистской доктрины классовой борьбы.

Теория классовой борьбы лежала в основе развития ленинской государственности и ведения холодной войны е Западом. Не будь ее, исчезли бы рациональные основания существования однопартийного государства, равно как и причина холодной войны.