Читаем Смерть империи полностью

Горбачев, не сумев ввести достаточное число реформаторов в руководство КПСС для проталкивания своих реформ, решил вместо этого ослабить КПСС. Конечно же, он не мог заявить об этом открыто, не рискуя повторить судьбу Хрущева. Пришлось сделать вид, будто он предлагает КПСС играть еще более действенную роль, ту, что позволит определять политику, оставляя грязную повседневную работу управленцев менее значительным фигурам в правительственных структурах.

Сомневаюсь, чтобы этот довод хоть кого–нибудь удовлетворил. Я достаточно долго общался с бюрократиями, чтобы понимать: работа по «выработке политики», не подкрепленная властью над теми, кто эту политику осуществляет, есть симуляция.

————

Всю осень и зиму 1988 года шла подготовка к первым в Советском Союзе свободным выборам. Комиссии на основе решений партийной конференции разработали подробные правила выборов, и к началу декабря они стали законом, получив утверждение старого, марионеточного Верховного Совета.

Предусматривалась совершенно иная структура исполнительной власти. Наиболее властным государственным органом прежде был Верховный Совет СССР, который теоретически являлся, по названию судя, «верховным». Председатель его Президиума был номинальным главой государства. Новые правила предусматривали совершенно новый орган: Съезд народных депутатов СССР в составе 2250 членов. Треть депутатов избиралась по территориальным округам, сравнимым с американскими округами по выборам в Конгресс; другая треть — по «национальным» округам в союзных республиках и других формально автономных образованиях и, наконец, остальные 750 депутатов избирались от «общественных организаций». Важнее всего было то, что выборы основывались на множественности кандидатов и тайном голосовании.

Съезд народных депутатов, созывающийся, как предполагалось, дважды в год на несколько дней, избирал из своих рядов не столь большой двухпалатный Верховный Совет; по 271 депутату в каждой палате, Эти депутаты становились профессиональными законодателями, освобождались от других обязанностей, но они замешались по принципу «ротации»: каждый год заменялось двадцать процентов членов Верховного Совета, новые отбирались из депутатов Съезда. Вероятно, неслучайно общее число членов Верховного Совета примерно соответствовало общему числу конгрессменов и сенаторов в парламенте Соединенных Штатов.

Глава государства — получивший новый титул «Председателя Верховного Совета СССР»[38] - избирался Съездом народных депутатов. Он, в свою очередь, называл кандидатуру премьер–министра, которую утверждал Съезд. После этого премьер предлагала кандидатуры на министерские посты, и они утверждались Верховным Советом. В теории, это походило на требование одобрения Сенатом членов Кабинета и других важных назначений в Соединенных Штатах, с той разницей, что утверждал весь Верховный Совет, а не одна его верхняя палата.

Мы из посольства с радостным волнением следили за подготовкой к выборам и слали бесчисленные отчеты в Вашингтон с описаниями того, как развивались события, совершенно неведомые для специалистов по советским делам. В кои–то веки нам, похоже, предстояло следить за ходом выборов в Советском Союзе, полностью предсказать результаты которых было нельзя.

————

В конце 1988 года, раздумывая над этими новыми структурами и правилами, я приходил к нескольким выводам.

Во–первых, система предлагалась очень сложная, она — даже в принципе — не была целиком демократичной. Выборы трети депутатов от «общественных организаций», руководимых Коммунистической партией, приведут к непропорциональному коммунистическому представительству, даже если выборы всех из остальных двух третей депутатов будут проходить честно (на большее человек реалистически мыслящий и надеяться не смел). Такая практика к тому же нарушала правило «одно лицо — один голос», поскольку какому–то из граждан придется голосовать во стольких организациях, во скольких он или она состоит. Один приятель заметил мне на другой день после выборов, что он ухитрился проголосовать шесть раз — и все на законном основании. Он опустил свой бюллетень как гражданин страны, но перед тем голосовал за списки кандидатов в Союзе художников. Академии художеств, организации ветеранов, Обществе дружбы с народами зарубежных стран и Комитете защиты мира.

Во–вторых, непрямые выборы законодательного органа давали дополнительные возможности для манипуляций. Одиозная статья VI Конституции, определявшая Коммунистическую партию как «руководящую и направляющую силу советского общества и ядро его политической системы», все еще сохраняла силу и это позволяло партийным руководителям контролировать отбор законодателей по своему усмотрению.