Как я указывал ранее, Горбачевская реакция на Ельцинский напор в ускорении и расширении осуществления реформ была чрезмерной — и вредящей делу. Если бы цель Горбачева состояла в том, чтобы направить Коммунистическую партию по пути политической реформы, ему нужен был бы в руководстве кто–то вроде Ельцина, чтобы обеспечивать напор и оказывать давление на консерваторов. Между тем личностные факторы возобладали над политическими расчетами: Горбачев не пожелал делить свет рампы с привлекательным коллегой, Покойно и удобно ему было только в окружении молчаливых и заурядных приспешников, и в этом одна из ключевых причин его неудачи не только по отношению к Ельцину, но и по подбору кадров вообще.

Трудное уверенностью сказать, когда именно Ельцинское отношение к Горбачеву отстоялось в незамутненную злобу. Еще весной 1989 года он и с глазу на глаз и во всеуслышание говорил, что ничего так не желает, как вернуться в Горбачевскую команду. Возможно, он лукавил и наделе никогда не довольствовался бы ролью младшего партнера. Наверняка нам этого никогда не узнать, потому что возможности поработать вместе с Горбачевым Ельцин не получил ни в 1988, ни в 1989, ни в 1990 году, когда условия для того имелись.

Даже после того, как Ельцин, не оставив места ни для каких сомнений, с лихвой доказал свою популярность в народе (и тем самым продемонстрировал свой потенциал для продвижения программы, в какой Горбачев, по его уверениям, нуждался), Горбачев продолжал сражаться с ним на каждом шагу, не гнушаясь даже прибегать к грязным трюкам из запасов КГБ. (Он, тем не менее, — и это знаменательно — не преступил черты и не дал позволения на действия, которые могли бы навлечь физическую опасность на Ельцина.)

После избрания Ельцина председателем российского парламента, когда дальше игнорировать его стало небезопасно, именно Горбачев, постоянно обвинявший Ельцина в пристрастии к политическим играм, всякий раз при достижении между ними соглашения изменял слову. Ельцинское фиглярство и его страсть к величественности, несомненно, раздражали, однако Ельцин никогда не отказывался от важных соглашений, как то проделал Горбачев в октябре 1990 года с программой Шаталина или в мае 1991 года с реформаторскими инициативами Явлинского.

Глядя на «послужной список» взаимоотношений этой пары, легко понять, как у такого эгоиста, как Ельцин, станет в печенку въедаться злоба на Горбачева.

При всем при том следует непременно понять и то, что Ельцин своими безответственными призывами зачастую шел на обострение отношений и в своих собственных подходах нередко был противоречив. Поведение свое (особенно в 1990–91 годах) Ельцин, несмотря на собственные устные заверения и опровержения, обычно строил так, чтобы выставить Горбачева в самом неприглядном свете. Он знал, на какие психологические кнопки надо жать, дабы раззадорить Горбачева, и время для этого выбирал мастерски. Тому свидетельство его требование об отставке Горбачева в феврале 1991 года: не было сомнений, что Горбачев в ответ попытается сместить его, используя партийных ретроградов. Только подобная попытка, разыгранная под прицелами телекамер, как раз и нужна была Ельцину, чтобы вдохнуть новую жизнь в свою кампанию за российское президентство.

Горбачев, похоже, никогда не осознавал тот очевидный факт, что именно его противоборство — больше всего остального — и делало Ельцина популярным в народе. Факт, несомненно, неприятный, даже горький для личности столь гордой будем откровенны, столь интеллектуально заносчивой, как Горбачев. Только ведь навряд ли любой политик, теряющий ориентацию настолько, что позволяет себе унижать и донимать потенциального соперника, а потом прибегающий к тактике, которая увеличивает популярность этого соперника, обладает той остротой и точностью суждения, какие необходимы для руководства страной, переживающей тяжелый кризис.

Единственная реальная надежда, что Советскому Союзу удастся мирно (иди относительно мирно) преобразоваться в демократическое государство, в том и состояла, что Горбачев с Ельциным, пока не будет слишком поздно, осознают необходимость сотрудничества. До 29 июля 1991 года (день, когда Горбачев согласился снять Павлова, Пуго и Крючкова) винить за то, что такое сотрудничество не состоялось, следовало больше Горбачева, чем Ельцина. После 21 августа 1991 года уже поведение Ельцина всецело делало невозможным преобразование империи в федеративное или конфедеративное государство. По меркам человеческим отношение обоих понятно, но по политическим меркам история расценит обоих как государственных деятелей manque[114], потому что они позволили личной вражде застлать им глаза на политические последствия их соперничества.

Наследие Горбачева