Хотя Министерство иностранных дел СССР работало в этот период в полную силу: провело важнейшую международную конференцию по правам человека в сентябре, приняло много иностранных гостей и подготовило Горбачева к его последней международной встрече в качестве президента СССР — конференции по Ближнему Востоку в Мадриде 30 октября, на которой Горбачев и Джордж Буш были сопредседателями, — контроль над внешней политикой стал переходить к республикам. Несколько руководителей республик выезжали за границу и были неизменно приняты главами правительств: Ельцин в октябре посетил Германию, а Назарбаев в тот же месяц отправился в Великобританию. Акаев и Тер—Петросян посетили в ноябре Соединенные Штаты. Ельцин снова отправился за границу в ноябре, на сей раз в Италию. Иностранные государственные деятели, приезжавшие в Советский Союз, обычно встречались с Ельциным и нередко заезжали в столицу одной или двух республик — так, госсекретарь Бейкер во время своего визита в сентябре побывал не только в Москве, но и в Алма—Ате (а также в трех независимых прибалтийских государствах). Германский министр иностранных дел Ганс—Дитрих Геншер посетил в октябре Киев — и это всего лишь несколько примеров.

Республикам уделялось куда больше внимания, чем прежде, но Министерства иностранных дел по–прежнему ориентировались на Советское правительство. По просьбе «семерки», международные организации поспешили сделать предложения о помощи. Всемирный банк, Международный валютный фонд и Европейский банк реконструкции и развития — все выступили с важными программами. Советская общественность, однако, не поняла, что эти программы связаны с успешным проведением реформ, да и в любом случае результаты скажутся лишь через годы.

Перестав потворствовать сторонникам жесткой линии среди военных, Горбачев быстро решил проблемы, остававшиеся нерешенными в советско–американских отношениях: когда Бейкер в сентябре посетил Москву, он, наконец, сумел договориться о прекращении поставок оружия всем группировкам в Афганистане. Горбачев согласился также отозвать с Кубы находившиеся там советские войска. А несколько недель спустя Вадим Бакатин — в качестве жеста доброй воли — передал моему преемнику Роберту Штраусу схемы подслушивающих устройств, установленных КГБ в новом здании американского посольства. Мы, конечно, и сами их обнаружили, но жест Бакатина был оценен, как указание на то, что мы можем теперь вести себя более открыто по отношению друг к другу.

В середине ноября Эдуарда Шеварднадзе наконец уговорили вернуться в переименованное Министерство внешних сношений и руководить им в последние, как оказалось, недели его существования. К тому времени Ельцин настаивал на сокращении персонала министерства на 80 процентов, но прежде, чем это произошло, министерство СССР было слито с российским министерством, и во главе был поставлен Андрей Козырев, который незадолго до того был одним из младших помощников Шеварднадзе.

Союз независимых государств?

До середины ноября казалось, что большинство из двенадцати республик, остававшихся в Советском Союзе после отделения Прибалтики, создадут — хотя бы временно — государство того или иного типа. В начале сентября руководители десяти республик придерживались такой концепции. Однако, вопреки тому, что в договоре, который должны были подписать 20 августа, предусматривалось создание федерации, теперь Горбачев и руководители республик решили, что их союз должен быть конфедерацией. До попытки переворота Горбачев упорно утверждал, что с конфедерацией ничего не выйдет, теперь же его позиция была настолько слаба, что он мог рассчитывать лишь на довольно свободное объединение. Ельцин тоже заявил, что выступает против идеи новой союзной конституции. Вполне достаточно союзного договора в качестве юридической основы новой ассоциации, утверждал он.

Переговоры, однако, начались не сразу. В обстановке ускоренного экономического распада Государственный совет прежде всего занялся соглашением, которое регламентировало бы межреспубликанские экономические связи. Переговоры с самого начала показали, что республики намерены отобрать большую часть полномочий у центра.

Первоначальный проект соглашения, подготовленный группой Григория Явлинского в сентябре, предусматривал существование нескольких общих организаций, таких, как Центральный банк и Банк для внешней торговли, а также обязательств способствовать развитию частной собственности, иметь общую валюту и открытые границы, поделить между собой долговые обязательства СССР и координировать налоговую политику. Однако, когда представители правительств республик просмотрели проект, они убрали или ослабили многие пункты, существенно важные для экономического единства.