Читаем Смерть империи полностью

Мы встретились в номере гостиницы «Москва», который предоставлялся членам Верховного Совета для встречи с посетителями, На следующий день Ельцину предстоял полет в Нью—Йорк, и он ознакомил меня с предварительной программой, составленной для него американским спонсором. Я глянул на нее — и побледнел. Планировалось, что Ельцин будет выступать по два, три — порой даже четыре — раза в день, зачастую в разных городах. В один день, если память мне не изменяет, он должен был днем выступить с речью в Майами, а затем, после ужина, — в Миннеаполисе.

— Борис Николаевич, — сказал я, возвращая лист бумаги, — у вас великолепная выносливость. Но эта программа вас доконает. Не могу представить человека, который, справившись с нею, остался бы в живых. Вам надо потребовать от спонсоров, чтобы они облегчили ее.

Ельцин заметил, что он сам об этом думал, и добавил, что его беспокоят газетные сообщения, будто бы он едет в Соединенные Штаты зарабатывать деньги на лекциях. Такой цели у него вовсе нет, с жаром заявил он.

— Деньги от лекций пойдут на организацию борьбы со СПИДом, — сказал Ельцин. — Я намереваюсь закупить одноразовые шприцы для наших больниц, (В советских больницах по–прежнему в ходу были иглы, которые многократно применялись для инъекций, и недавно в одной из больниц на юге России несколько младенцев были заражены этой смертельной болезнью.) Так ведь главная–то моя цель не в этом. Главная моя цель политическая: посоветоваться с вашими лидерами, ну, еще и страну посмотреть.

Я уверил его, что сделаю все возможное для организации встреч в Вашингтоне, но предупредил, что с некоторыми из ключевых фигур встречи могут не получиться, поскольку слишком мал запас времени. Тогда Ельцин спросил меня, кто будет встречать его в аэропорту Кеннеди, когда он прибудет в Нью—Йорк. Не знаю, ответил я, возможно, об этом позаботится его спонсор.

— Но госсекретарь Бейкер–то будет, так?» Поначалу я решил, что Ельцин шутит, потом понял, что вопрос задан серьезный, и объяснил, что не в обычае высокопоставленных официальных лиц США встречать приезжих, даже самых знаменитых, когда те прибывают в аэропорты, и, более того, Бейкер будет в Вашингтоне, а не в Нью—Йорке.

— Ну, тогда, я уверен, туда приедет губернатор Куомо, — продолжал Ельцин. Пришлось мне избавить его и от этого ожидания напоминанием, что столица штата находится в Олбани, а в Нью—Йорк прилетает так много знаменитых зарубежных гостей, что у губернатора ни на что другое не осталось бы времени, вздумай он встречать хотя бы часть из них в аэропорту.

— Ну, не может быть, чтоб от Олбани было больше часа или около того на вертолете, — проворчал Ельцин.

Как оказалось, все это было подступами к основной его просьбе: по прибытии в Вашингтон он рассчитывал, как минимум, на встречу с президентом Бушем.

Я это предчувствовал. Мы уже обсудили этот вопрос с чиновниками в госдепартаменте, которые уведомили меня, что шансов на встречу с президентом у Ельцина никаких, а вот госсекретарь Бейкер и генерал Брент Скоукрофт, помощник президента по национальной безопасности, возможно, его примут.

Я крайне осторожно попытался образумить Ельцина, говоря, что его, несомненно, примут в Белом Доме и — на высоком уровне — в государственном департаменте, однако ему не следует ожидать формальной встречи с президентом, Ельцин упорствовал, говоря, что не ждал бы встречи с президентом, если бы отправлялся в Соединенные Штаты до недавних выборов. Теперь же все обстоит по–иному, Разве не встречался президент с лидерами оппозиции из демократических стран?

На это потребовалось объяснение, что, хотя время от времени такие встречи проходят, они вовсе не входят в заведенный порядок или обязанности президента. Я сдержался и не добавил, что Межрегиональная группа в формальном смысле не является группой оппозиции, что Советский Союз еще не демократическое государство, а Ельцин не единственный председатель, а лишь один из нескольких сопредседателей группы. Без сомнения, он отнес бы все это к несущественным формальностям и скорее всего заявил бы что–нибудь вроде: «Хотите, чтоб мы был и демократией, тогда почему не помогаете, и не обращаетесь с нами как с демократией?»

Со встречи я уехал еще более обеспокоенный, чем прежде. Ожидания Ельцина были, похоже, столь высоки, что ему трудно было не разочароваться. К тому же, если он решится справиться с такой напряженной программой, как та, что он мне показал, то к концу он совершенно выбьется из сил, последствия чего непредсказуемы.

Остаток дня я провел на телефоне, дозваниваясь до разных людей в Соединенных Штатах и выясняя, нельзя ли как–нибудь выправить положение, Ельцин упомянул, что со спонсорами его поездки связан Фредерик Карр, президент Оберлин–колледжа и один из самых проницательных американских наблюдателей за событиями на советской сцене, и он надеется, что Карр будет сопровождать его, по крайней мере, в части поездки. Если Ельцин не ошибся, я мог вздохнуть свободнее. Я знал Карра и знал, что ему нет равных в умении общаться с русскими.