Читаем Смерть императору! (ЛП) полностью

К тому времени Луций уже должен был стать мужчиной, и Катон задумался о том, что будущее припасет для него. У него будет больше возможностей, чем у самого Катона.  Даже несмотря на то, что он поднялся до всаднического класса¹⁶ римского общества, это было тем, на что он мог максимум рассчитывать из-за своего скромного происхождения. Луций же начнет свой жизненный путь с более высокой точки и однажды сможет расчитывать стать сенатором, может быть, даже консулом. Перспектива взволновала Катона: - «Зайти так далеко всего за два поколения!». В то же время было и остаточное разочарование по поводу ограничения, наложенного на собственные возможности и амбиции. Лучшее, на что он мог надеяться, это стать имперским префектом Египта. Провинция была главным поставщиком зерна в Рим, и поэтому ею управлял магистрат, назначаемый непосредственно императором, достаточно низкий по рангу и происхождению, чтобы не воспользоваться своим положением и не бросить ему вызов.

Тем временем ему придется терпеть перспективу наблюдать за тем, как гораздо менее способные люди получают высокие политические посты и военные назначения по той лишь простой причине случайности рождения, которая предоставила им больше возможностей завоевать власть и богатство, чем было предоставлено сыну раба. «По меньшей мере, Луций сможет добиваться того, в чем ему самому было отказано», - утешал себя Катон.

Они шли в счастливом ожидании возвращения домой. Часовой на воротах колонии поднял руку в знак приветствия, когда они достаточно приблизились. Несмотря на то, что сторожка была почти всем, что осталось от первоначальных оборонительных сооружений крепости, все еще можно было соблюдать старый армейский протокол приворотного караула.

Люди приходили и уходили из колонии через ворота, как и в любом другом римском поселении, окруженном рвом и стеной.

- Хорошая охота была, центурион? - выкрикнул он.

 Макрон отошел в сторону, чтобы показать мясо, свисающее с его седла. - Насколько это возможно, друг.  Не встречал кабанов на этом острове больше, чем этот.

- Если не брать в расчет Сардинию, господин.

- Чушь.

- Это правда, - сказал Катон. - Я видел их. Некоторые из них настоящие монстры.

- Ба! - Макрон сделал пренебрежительный жест, когда он прошел между столбами и вошел в колонию. Катон переглянулся с часовым, и оба закатили глаза.

Над Камулодунумом сгущались сумерки, и запахи готовившегося ужина наполняли холодный воздух, обостряя аппетит двух офицеров, пока они шли своим путем по главной улице до дома Макрона в центре поселения. Повернувшись в другую сторону, они увидели группу путешественников, которую заметили ранее. Теперь они могли разглядеть, что это были конные воины, крупные мужчины в толстых плащах с длинными кельтскими мечами на боках и щитами, свисающими с их седел.  Позади них грохотали фургоны, грубые телеги с деревянными колесами.

 Возле головной части конной процессии ехала женщина в изумрудного цвета плаще с капюшоном, накинутым на ее голову. Гордо восседающая фигура, высоко сидящая в седле даже после дневного пути, выделялась на фоне некоторых из ее эскорта, устало сгорбившихся на крупах своих лошадей. Она выкрикнула короткую команду, когда незнакомка поравнялась со входом в дом Макрона, и колонна остановилась. Как только показался паренек, отвечающий за конюшни Макрона, она обратилась к нему на беглой латыни.

- Мальчик, приведи своего хозяина и скажи магистрату, что нам нужен ночлег на одну ночь.

Макрон остановился и подождал, пока Катон подойдет к нему.

- Фурии, ты знаешь, кто это ко мне там заявился?

- Несомненно, - сказал Катон. - Боудикка, царица иценов.

ГЛАВА ІІI

Хотя световой день был коротким, жители колонии использовали его по максимуму, когда они праздновали Сатурналии в конце года. Яркие полоски ткани и веточки падуба висели над дверями и окнами жилищ, и воздух был насыщен ароматом приготовления пищи, поскольку соседи соперничали, чтобы превзойти друг друга. Празднества начались на рассвете с жертвоприношения ягненка на жертвеннике недостроенного храма. Жрец колонии, приписанный к культу божественного Императора, объявил, что внутренности были благоприятны, и что боги были довольны подношением, и благословил празднование дня.