— А кто сказал, что женщина не может быть воином? Я сражалась бок о бок с мужем. Я владела мечом и копьем и проливала кровь наших врагов. Моя собственная кровь была пролита в бою. Ты можешь сказать то же самое о себе, молодой человек? Ты воин, не проливший ни капли крови, благодаря твоей быстрой капитуляции.

Сифодубн поморщился и громко зарычал, когда она продолжила.

— Я проявила себя в бою. Итак, иценами правит воин, как ты и говоришь.

— Мы увидим. Я имею право поставить этот вопрос перед советом и позволить ему обсудить, законно это завещание или нет.

— И ты можешь сделать это, когда совет соберется в следующий раз.

— Но до этого еще несколько месяцев. Зачем ждать? Мы могли бы решить здесь и сейчас. Совет уже собран. Нет нужды медлить.

— Совет здесь, чтобы засвидетельствовать кончину нашего царя, почтить его память и отдать дань уважения воину, слава которого тебе никогда и не снилась, Сифодубн. Мы будем скорбеть и похороним его, а потом я буду править иценами до тех пор, пока совет не решит, что мое место должен занять другой. И это они смогут сделать во время зимнего сбора, по нашему обычаю. Не так ли, ицены?

Она посмотрела прямо на одного из старейших и наиболее уважаемых советников Прасутага, друида Бладока, который кивнул и наполнил легкие воздухом, прежде чем четко заговорить.

— Это правда. До тех пор я клянусь всеми богами, что буду верен царице Боудикке. Это моя клятва.

— И моя! — воскликнул другой человек. Крик подхватили другие, заглушив немногие протестующие голоса.

Сифодубн увидел, что он в меньшинстве, и на его юношеском лице появилась горькая хмурость. Когда крики стихли, Боудикка повернулась к нему.

— Ицены сказали свое слово. У тебя нет другого выбора, кроме как согласиться.

— На данный момент.

— Но ты согласен? — надавила на него Боудикка.

— Да, — прошипел он.

— Тогда скажи. Принеси клятву верности своей царице.

Сифодубн скрестил руки на груди и на мгновение помрачнел, прежде чем ровным тоном объявить: — Клянусь всеми богами нашего племени быть верным царице.

— Тогда дело сделано, — заключила Боудикка. — Теперь мы должны сказать людям, что Прасутага больше нет, и что я буду править вместо него.

Она указала на двух воинов, охраняющих вход в зал, и они открыли двери и заняли позиции по обе стороны, а члены царского совета и прочая знать повернулись, чтобы выйти на большое открытое пространство, ограниченное частоколом. Толпа, собравшаяся у открытых костров, в ожидании поднялась на ноги. Первые проблески рассвета подкрадывались с восточного горизонта, когда начался легкий моросящий дождь, усеивая плащи, туники и волосы соплеменников мелкими стекающими бусинками.

Боудикка вышла последней. Она посмотрела на своего мужа в последний раз и прошептала: — Любимый мой… Боюсь, ты отправился в мир, который я не узнаю, пока жива.

Затем она натянула на его лицо тканое покрывало и повернулась к знати. Несмотря на важность момента, она уже смотрела вперед. Хотя на данный момент она помешала амбициям Сифодубна, не могло быть никаких сомнений в том, что в ближайшие месяцы он будет замышлять против нее заговор, несмотря на свою клятву. Он был слишком опасным человеком, чтобы доверить ему судьбу иценов. И все же он был достаточно хитер, чтобы сыграть на желании племени восстановить золотой век, описанный в песнях и легендах. Боудикка знала, что ее народ, как и большинство кельтов, предпочитал предаваться сентиментальности, чем иметь дело с жесткой и неприятной правдой. «Не заблуждайся», подумала она, «Сифодубн — внутренний враг. За ним нужно будет внимательно следить».

Также слоедовало держать в поле зрения и врага извне. Несмотря на договор между иценами и Римом, всегда существовало некое напряжение, и она чувствовала, что оно достигает апогея. Ее судьба, судьба ее семьи и судьба иценов зависели от того, как Рим отреагирует на известие о смерти Прасутага. Она не могла отделаться от плохого предчувствия будущего. В лучшем случае римляне воспользуются ситуацией, чтобы усилить свое влияние на иценов. В худшем случае они решат аннексировать племя и превратить его в один из регионов новой провинции, которую они создали на острове.

Когда она вышла из зала и ступила на ложемент колесницы своего мужа, Бладок крикнул толпе: — Царь мертв! Вот Боудикка — царица иценов! Да хранят ее наши боги и приносят ей процветание в мире, и победы и добычу на войне!

«Война… Да избавят нас боги от этого», — безмолвно молилась Боудикка от всего сердца. Она смотрела куда-то вдаль, пока толпа снова и снова выкрикивала ее имя, а морось сменилась дождем, принесенным пронизывающим насквозь ветром, пришедшим с рассветом.

ГЛАВА I

Камулодунум

— Держи долбанным острием вверх! — прорычал центурион Макрон, парируя очередной слабый удар противника и нанося резкий удар по плечу в качестве упрека за слабую попытку юноши. — Как ты вообще сможешь стать легионером, если так сражаешься? Яйца Юпитера, я видел новорожденных котят, которые выглядят более угрожающе! Попробуй еще раз. На этот раз ударь меня так, как хочешь.