— Я, Боудикка, царица иценов… — Голос у нее был низкий и напряженный, и она сделала паузу, чтобы прочистить горло и сделать глубокий вдох, прежде чем она четко продолжила. — Царица иценов, подтверждаю мою покорность Риму…

Катон почувствовал, как его горло сжалось от жалости и восхищения ее мужеством, положившим жизнь своих людей выше собственной гордыни, которая пронизывала ее словно скала. «Сколько других потерпело бы неудачу в этой проверке на силу воли?» — спросил он. Вокруг него свита иценов и те из других племен, кто еще не присягнул, смотрелись, как если бы они были плакальщицами на похоронах.

Закончив, Боудикка убрала руку с руки наместника и встала на ноги. Она отказалась встретиться взглядом со Светонием и присоединилась к своей свите. Последовала угрюмая процессия оставшихся вождей племен до тех пор, пока не подошла очередь пропретору произнести свои последние напутствия.

— Солдаты Рима, римские граждане и союзные правители-клиенты! Сегодня мы подтвердили нашу верность вере и послушанию императору. Священные клятвы были даны, и мы все связаны как одно целое. Будем ждать и способствовать еще одному году порядка и процветания в провинции. Год, в котором я наконец положу конец варварам, которые все еще сопротивляются Риму. Как только наши орлы воспарят над островом Мона, и последняя из залитых кровью священных рощ друидов будет снесена, народ Британии, наконец, познает мир, который принесет Рим.

Он поднял руку в приветствии и стал ждать традиционного одобрения, которое сопутствовало заключительной части церемонии. Но в то время как римляне и их самые верные последователи-бритты радовались в достаточно искренней манере, Катон заметил, что окружающие его молчали. Когда аплодисменты стихли, прокуратор поднялся на помост, чтобы сделать объявление.

— Наместник удаляется в зал для аудиенций во дворце, где состоится вручение ежегодной дани.

Катон взглянул на Боудикку и увидел затравленное выражение в ее глазах. Для царицы иценов, моральная мука мгновением ранее только ознаменовала начало страданий за этот день.

Худшее было еще впереди.

ГЛАВА VIII

— Ты был с другим офицером, кажется? — Центурион Менапилий с опаской смотрел на Катона, стоя в стороне от зала для аудиенций.

Делегации из бриттов шли гуськом, каждая группа несла маленькие сундучки или богато тканые мешки с ежегодной данью внутри за защиту и покровительство Рима. В каждом из них было заранее определенное количество серебра и золота по весу, установленному прокуратором как подходящее размерам населения каждого племени. Расчет был основан на переписи населения, проведенной римлянами в провинции. Иногда взятки незаметно выплачивались тем, кто непосредственно проводил перепись для уменьшения налогооблагаемой «стоимости» какого-либо населенного пункта. У этих чиновников была доступна достаточно большая широта маневра, однако, в случае если последующая перепись приводила к заметному увеличению значения, лица, ответственные за первоначальные цифры, могли быть привлечены к ответственности.

— Правильно, и мне нужно срочно поговорить с наместником.

— Это всегда срочно, — вздохнул Менапилий. — Если бы все давали мне сестерций каждый раз, когда проситель говорил, что это срочно.

— Так, смотри сюда. Меня не интересуют твои афоризмы, — перебил Катон. — Это действительно срочно, я должен переговорить со Светонием немедленно.

— А ты довольно высокого мнения о себе. Кем ты себя назвал?

— Я этого не сделал.

— Верно, и я должен просто сказать пропретору, что какой-то безымянный человек с улицы нуждается в тихом слове на ушко наместнику, и я подумал, что это будет хорошо и уместно? Тебе придется попробовать еще раз поубедительнее, друг. По крайней мере, скажи мне свое имя.

Катон в отчаянии сжал челюсти. Чем меньше людей знало, что он в Лондиниуме, тем лучше. У него вдруг появилась идея. Сняв одну из рукавиц, он снял железное кольцо, означавшее его принадлежность к классу всадников римской аристократии и выставил его центуриону.

— Посмотри на это!

Менапилий на мгновение прищурился, а затем посмотрел на Катона уже более уважительно. — Хорошо, мое внимание ваше, господин.

— Отлично. Отнеси его пропретору и скажи, что я должен поговорить с ним сейчас же. Перед тем как начнется церемония вручения ежегодной дани.

Центурион отсалютовал, нахмурив лоб, и скрылся за дверью в задней части зала для аудиенций, где по обеим сторонам стояли легионеры- телохранители наместника.

Катон скрестил руки на груди и переминался с ноги на ногу, глядя на бриттов, заполняющих комнату ожидания. Иценов там пока еще не было. Он попросил Боудикку подождать снаружи, пока он не переговорит со Светонием, в надежде, что царица иценов будет избавлена от унижения, связанного с невозможностью уплаты дани, и ей будет разрешено отстаивать свое дело наедине с наместником.

Менапилий снова появился в дверях и поманил к себе. Катон поспешил и проскользнул между двумя стражниками, входя в маленькую переднюю, где вдоль стен стояли скамьи, а табуретка писца и стол стояли по одну сторону от входа в таблиний Светония.