Читаем Смерть императору! полностью

Уже трое противников повернули во фланг и атаковали крайнего ауксиллария. Ему удалось заблокировать удар топора, прежде чем пронзить противника копьем. Однако, до того, как он смог выдернуть копье, второй бритт ухватился за верхний обод щита и вывернул его, подставив бок под удар третьего нападавшего, который был также с топором. Наконечник оружия пробил часть его кольчуги, но роковым для римлянина стала инерция столь мощного удара. Он не удержал равновесия и упал на колени, и удар по шее прикончил его, прежде чем Катон и морские пехотинцы успели вмешаться. Бритт, нанесший смертельный удар издал торжествующий крик, который резко оборвался, когда Катон врезал своим щитом в лицо человека и свалил его на тело погибшего ауксиллария. Он стремительно пронзил гладием обнаженный участок на шее бритта и сильно надавил вниз, чтобы раздробить кости. Воин прогнулся вперед, задыхаясь, когда Катон вырвал свой клинок.

Морские пехотинцы пронеслись мимо него, обогнув конец вспомогательной линии, и обрушились на вражескую оборону, атакуя теперь их собственный фланг и прорубая себе путь в толпу бриттского воинства. На берегу Катон увидел парней из второй центурии, сбегающих по трапам второй биремы. Ему было приятно видеть, что центурион Минуций построил своих людей в колонну, прежде чем повести их в бой. Менее опытный офицер мог отправить их в бой по частям и с самого начала потерять управление над своими людьми.

Когда они бегом приближались, Катон побежал им навстречу.

— Встань под прямым углом к ​​этому концу линии Галерия и начни обходить их с фланга. Выполняй!

Минуций повел своих людей немного левее боевой линии, и бритты стали разворачиваться с тревожным выражением на лицах. Горстка более разъяренных боевым пылом воинов атаковала свежее формирование врага, но была быстро уничтожена. Минуций остановил колонну и отдал приказ развернуться для атаки во фланг и тыл врага. Затем, опустив копья, они уверенно двинулись вперед, стараясь удерживать свой строй. Первые люди вступили в контакт со случайными бриттами, и вторая центурия начала разворачиваться с фланга, заходя в тыл противнику.

Страх начал заразительно распространяться от человека к человеку, медленно окутывая массу бриттов. В то время как многие были слишком заняты в пылу битвы, другие могли видеть опасность и уже пятились назад, а затем поворачивались, чтобы бежать, прежде чем ловушка окончательно закроется. Вскоре почти все вражеские силы были разбиты или рассеяны по пути вдоль косы к дальнему поселению. Горсть бриттов, покрепче духом, чем их товарищи, сражались поодиночке или небольшими группами, но в скором времени и с ними разобрались, а ауксилларии остались стоять, забрызганные кровью, в качестве хозяев плацдарма для высадки. Несколько горячих голов, рвущихся в погоню за врагом, были быстро успокоены угрозами и выкриками своих офицеров и вернулись обратно в строй.

С биремы с плавучей метательной батареей на ней раздалась новая серия тресков, и Катон про себя выругался на бессмысленную трату стрел. Одно дело обрушить заградительный огонь на плотное построение врага, другое дело тут, когда только самый удачный из выстрелов мог найти жертву среди рассредоточенной группы бегущих со всех ног мишеней.

Конечно же, он не увидел, чтобы хотя бы один из врагов был сбит до того, как они скрылись за пределами досягаемости, и он решил переговорить с командиром батареи, как только представится такая возможность.

Два центуриона приказали своим людям подобрать раненых римлян и добить раненных бриттов, а затем доложились Катону. У Галерия была рана на предплечье, и он вынул из маленького мешочка на поясе полоску ткани и начал перевязывать неглубокий порез: — Восемь мертвых, господин. Четырнадцать раненых, четверо серьезно. Остальные могут сражаться, как только их осмотрят.

Минуций сообщил о трех убитых и семи раненых. Оглядев недавнее поле боя, Катон оценил, что там лежало не менее пятидесяти вражеских тел, не считая тех, кто попал под выстрелы с биремы. Еще обнаружатся раненые, павшие на пути отступления к поселению.

— Первая кровь за нами. Я бы сказал, — заключил Минуций.

— Истинно. — Катон кивнул. — Но в основном это были земледельцы и охотники, а не закаленные воины. Так что это будет совсем другая история, когда мы столкнемся с ними.

Он повернулся и оглядел бухту. Заблудшая метательная бирема вывернула из-за скал в конце косы и сменяла курс, чтобы занять место на противоположном берегу от другой плавучей батареи.

На юго-западе образовалась полоса облаков, которая уже ползла к острову. Он заметил, что ветер усилился, а море стало заметно бурнее, чем оно было при первых лучах солнца.