Читаем Смерть Гитлера полностью

«Первая важная информация: невозможно определить пол человека, которому принадлежал череп, только с помощью визуального анализа», – уверенно говорит судмедэксперт. И продолжает: «Принадлежит он мужчине или женщине? Никто не может определить это точно. По крайней мере, мне кажется, что рискованно утверждать что-либо по этому поводу на основе столь небольших костных фрагментов. У нас есть только левая задняя часть черепа. Эта часть никоим образом не показательна для определения пола. Утверждаю это категорически». Всего за несколько минут Филипп Шарлье развенчивает часть теории своего американского коллеги. Последний утверждал, что структура костных тканей слишком тонкая, слишком хрупкая и не соответствует структуре костей, принадлежащих пожилому мужчине.

«Неправильно!» У француза нет никаких сомнений. «У скелета пол определяется по тазовым костям. По черепу, по нижней челюсти или бедренной кости сделать это нельзя. Вот хорошо бы еще иметь весь череп целиком. Тут такого нет». А что касается возраста? Беллантони приходит к выводу, что череп принадлежал человеку в возрасте от двадцати до сорока лет. А Гитлеру было пятьдесят шесть. Как американец это установил? «Должно быть, он основывал свои утверждения на степени срастания черепных швов», – предположил Шарлье. Это именно так.

В многочисленных интервью археолог из Коннектикута не делает тайны из своих рассуждений. Речь идет о швах, которые соединяют кости черепа. Вот что говорит Ник Беллантони в видео, снятом в его университете в Коннектикуте, УКОНН, как его еще называют: «Обычно с возрастом черепные швы закрываются, а тут они еще открытые, что соответствует индивиду между двадцатью и сорока годами»[58]. Эти пресловутые черепные швы как раз рассматривает внимательно Филипп Шарлье. «Я бы не рискнул определить возраст таких костных останков, как этот, основываясь на степени сращенности черепных швов. Этот процесс у всех людей идет по-разному. Например, у меня они могут быть полностью закрытыми, как у пожилого человека, а у моей бабушки в момент ее смерти они были открытыми. Повторяю: по степени закрытости черепных швов невозможно точно определить возраст человека, которому он принадлежал. Тем более, когда у вас есть только треть всего черепа. Не получится».

«Нет!» Дина недовольна. «Нет!» – вторит ей Николай. Лана поясняет: у нас есть разрешение. «Нееет!» Доктор Шарлье собирается надеть стерильные перчатки. Он хочет, чтобы ему открыли коробку из-под дискет и вынули оттуда фрагмент черепа. Лана переводит его просьбу с какой-то лихорадочной возбужденностью. Ответ обоих архивистов холоден, как сибирская зима. Не откроем. Особенно для иностранного ученого или для журналистов, сухо и резко повторяет Дина. Даже не обсуждается. В комнате нарастает напряжение. Обстановку разряжает Филипп Шарлье, он тихонько говорит: «Да это неважно. Без этого обойдемся. Я могу продолжать рассматривать череп?» Николай не ожидал такой хладнокровной реакции. Судмедэксперт поворачивается к нему, он на голову выше него. «Только посмотреть. Я не трогаю». В конце концов, Дина выдавливает из себя: «Да». Да.

«Тогда я продолжаю. Я не тороплюсь, и тем хуже для них, если они рассчитывали закончить пораньше сегодня вечером». Лана воспользовалась моментом, выскочила в коридор и стала звонить Александру, прося о помощи. После десятка гудков он все-таки взял трубку. Лана подает сигнал бедствия. Ситуация сложная, в архиве отказывают, чинят препятствия. Александру все уже надоело, и он отвечает, что больше ничего сделать для нас не может. «Разбирайтесь сами!»

Время приближается к 18 часам. Николай смотрит на часы и топает ногой от нетерпения. Французский эксперт чувствует, как вокруг него нарастает напряжение. Он невозмутимо набивает в свой портативный ноутбук всю информацию, которую ему удается наскрести. Полученные данные он обработает и изложит в своем отчете. В дополнение и подтверждение выводов своей экспертизы он включит в доклад сверхвысокого разрешения фотографии черепа и всех предметов, выложенных на столе. «Теменное отверстие (правая теменная кость), звездчатый разрыв в левой теменной…» В своей работе профессионал по исследованию мертвых не нуждается в помощи живых, которые рядом с ним. Даже в содействии изощренных российских архивистов.

«Вот, посмотрите вот тут, например, очень интересно…» Он указывает пальцем на отверстие, хорошо различимое на макушке черепа. «Очевидно, что это следы от выстрела. Пуля прошла голову насквозь и вышла на уровне теменной кости. И это выходное отверстие, а не входное. Характерна его форма, вывернутая наружу. Шириной около 6 миллиметров. Это не означает, что калибр оружия был 6 мм. Я не могу установить калибр только по выходному отверстию. Пуля вполне могла раздробиться или деформироваться». Зато он считает, что можно с уверенностью сказать, в какой момент был произведен выстрел. «Пуля пробила еще свежую влажную кость», – утверждает он. И если речь идет действительно о черепе Гитлера, то выстрел был произведен либо когда он был еще жив, либо вскоре после его смерти.