Читаем Смерть Гитлера полностью

Начинаются допросы. Очень скоро его статус штурмбаннфюрера СС и принадлежность к личной службе Гитлера обеспечат ему особое отношение. Гюнше передают в ведение Народного комиссариата внутренних дел, НКВД. Этот государственный орган объединяет в себе полицейские функции внутри страны, управляет гулагами и секретными внутренними службами. Показания Гюнше дает непосредственно генералу Кобулову, заместителю начальника Государственного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ), и подполковнику Парпарову, начальнику его оперативного отдела. На допросе 18 и 19 мая 1945 года он объявил им, что Гитлер выстрелил себе в голову. Ох, какая это неудобная информация для советских спецслужб, поскольку она ставит под сомнение гипотезу о самоубийстве ядом. Гипотезу, официально установленную и поддерживаемую генерал-лейтенантом Смерша Александром Вадисом.

«Штурмбаннфюрер Линге стоял перед дверью у входа в бункер, рядом с дверью кабинета Гитлера. Около 16 часов 30 апреля 1945 года он услышал выстрел». Показания Гюнше записывают точно так, как он их формулирует, без излишеств и интерпретаций. Кобулов и Парпаров скрупулезно фиксируют каждое его заявление. То, что они слышат, их удивляет и одновременно радует. Ведь теперь они имеют на руках то, что может ниспровергнуть их коллег и соперников из Смерша. Оба они люди Лаврентия Берии, зловещего руководителя НКВД. Сам Берия обречен на смертельную ненависть к Смершу и его руководителю генералу Абакумову. Хозяин НКВД опасается этой секретной службы, выходящей из-под его контроля. Потому что хотя официально Смерш и подчиняется НКВД, но фактически Абакумов сам докладывает Сталину, минуя его, Берию. Конкуренция между советскими спецслужбами не может длиться бесконечно. Сталинский режим оставит только самую эффективную, лучшую. И Берия твердо решил остаться лучшим.

В мае 1945 года Лаврентию Павловичу Берии исполнилось сорок шесть лет.

Будучи плодом русской революции, как и Сталин, уроженец Грузии, он находится на пике своей карьеры. С его притворно сладкими интонациями мелкого чиновника и нелепым пенсне, он производит впечатление человека благодушного. Тем не менее… он заместитель Сталина в правительстве, один из членов Государственного комитета по обороне и, в придачу к службе внутренней безопасности, руководит внешней разведкой. Берию ненавидят, презирают, но больше боятся. Жестокий, безжалостный садист, порочный, психопат, алкоголик, – страшные определения «главного надсмотрщика» сталинского режима не совсем лишены оснований, но их нюансы требуется раскрыть.

Правда то, что он обладает несомненным талантом руководить пытками, а то и лично пытать самых непокорных заключенных. Верно и то, что у него не дрогнула рука подписать в 1941–1944 годах приказы о депортации «виновных народов», то есть почти миллиона советских граждан из числа национальных меньшинств (чеченцев, ингушей, поволжских немцев, крымских татар…). Сталин подозревал их в сотрудничестве с нацистами. НКВД в нечеловеческих условиях отправит их в Сибирь и Среднюю Азию. Через четыре года после депортации их смертность составляет 20 %. Около 200 000 человек не выдержали такого сурового испытания. Он не моргнув глазом взял на себя решение об уничтожении более 25 000 польских офицеров в Катынском лесу в 1940 году.

Никита Хрущёв скажет, что для достижения вершин власти в СССР он «рвался к ней напролом, шел наверх, буквально ступая по трупам»[49]. Но если Берию можно по праву считать монстром, тем не менее он был политическим деятелем, обладающим феноменальным инстинктом самосохранения. Он очень скоро понял, что быть грузином, как и Сталин, и быть ему до болезненности преданным, вовсе не делает его неприкасаемым. Он в любой момент может быть устранен из системы. Разве не Сталин так любил повторять, что в спецслужбах есть только два варианта: «продвижение по службе или расстрельный взвод». Эта фраза будет неотступно свербеть у него в голове, когда он станет замечать быстрое продвижение своего бывшего подчиненного генерала Абакумова.

В Викторе Семёновиче Абакумове его раздражало все. Глава Смерша был моложе его на девять лет, коренной москвич, внешность победителя и откровенный глубокий взгляд, шапка черных как смоль волос, широкие плечи, а форму носит как герой, каких прославляет советская пропаганда. Полная противоположность – Берия, неотесанный сын жалких грузинских крестьян. Короткий (Абакумов на голову выше него), почти лысый, близорукий, со склонностью к полноте – вот портрет того, кого Сталин часто в шутку называл «своим Гиммлером», имея в виду Генриха Гиммлера, исполнителя мерзких деяний Гитлера. Нет, внешне он явно проигрывает рядом со своим прямым конкурентом.