Читаем СМЕРШ полностью

— Суматоха неслыханная. Венгры, боясь окружения, поспешно отступают. Меняют оружие на хлеб, одеяла, шинели, ботинки. Прямо толкучка какая-то. Староста прочитал приказ окружного начальника: «Все мужчины в возрасте от 16-ти до 52-х лет должны оставить свои села и города и уходить в глубь Венгрии». Крестьяне смеются над приказом. Жандармы ушли из села. Староста отказался от своей должности. Коммунисты собираются по ночам у Кралицкого и обсуждают захват власти в свои руки. Я удивляюсь тебе! Почему ты не бросишь своих партизан и не вернешься в село? Чего доброго, простудишься в такую погоду. Зачем тебе это нужно?

Вера буквально забросала меня упреками. Хотя я в душе и соглашался с ней, но оставлять партизан все же не собирался. Русские должны застать меня с оружием в руках и с красной звездочкой на шапке.

— Родители твои страшно беспокоятся. Все меня спрашивают, не знаю ли я, что с тобой.

— Передай им, Вера, привет и скажи — скоро вернусь.

Вера ушла разочарованной. Ей не удалось уговорить меня возвратиться в село. Бедная Вера! Если бы она знала, сколько горя придется ей пережить со мной. Вернее, из-за меня. Хотя, — глупости! — все будет хорошо, если я буду действовать решительно и осторожно.

23 октября

В 12 часов из села ушла последняя сотня венгров. Она взрывала за собой все мосты. Гонвейды, в грязи с ног до головы, недоверчиво оглядываясь, поспешно отступали.

Чижмар занял удобные позиции на лесистом холме за селом. С восточной стороны слышались одинокие выстрелы винтовок и короткие очереди пулеметов. Выстрелы все приближались.

Я всматривался в даль, но никого не видел. Вдруг, за поворотом под горкой я заметил группу солдат. Это были русские. Они быстро шли к селу. По временам они останавливались и выпускали из автоматов короткие очереди.

— Ур-а-а-а! — закричали партизаны.

— Ур-а-а-а! — эхом отозвались дремучие, неприветливые леса.

— Смотрите, вон они! Боже, сколько их! — восторженно заговорил Чижмар.

Действительно, русские приближались, как неудержимые тучи, быстро, стихийно, со всех сторон.

Я с партизанами спешил в село.

Крестьяне приветливо жали руки красноармейцам, зазывали их в хаты, угощали водкой, салом, папиросами и фруктами. Бабы плакали от радости.

Кралицкий вывесил на школе красное полотнище с серпом и молотом.

— Ур-а-а-а! — слышалось со всех сторон.

Группы русской разведки быстро прошли через село и исчезли за поворотом.

Начали подъезжать телеги с боеприпасами. Связисты суетились с проводами. С грохотом пролетали тяжелые грузовики с пушками на прицепе.

Я побежал к Вере.

— Коля! — с трудом проговорила Вера и бросилась меня целовать. В глазах у нее блестели слезы.

Во двор въехала телега с группой пьяных офицеров.

Высокого роста капитан с обезумевшими глазами сполз с телеги и вошел в комнату.

— Здравству-уйте!

— Здравствуйте, — ответил я, сжав в руках автомат.

— Ты-ы кто такой?

— Партизан.

— A-а! Водка есть?

— Есть.

Капитан устремил глаза на Веру.

— Это моя жена, — предупредил я капитана.

— Мать ее так… жена так жена.

Вера покраснела от стыда.

— Ты, капитан, не ругайся! — проговорил я строго.

— А ты кто та-а-кой?

— А тебе какое дело?

Вошел майор: не то еврей, не то кавказец. Капитан попробовал было вытянуться, но это ему не удалось, и он безнадежно махнул рукой.

— Хозяин вот, — и капитан показал в мою сторону рукой, — пригласил выпить по стаканчику.

— Я вам покажу! На свое место!

Капитан послушно удалился. Майор попросил меня переселиться в другую комнату.

— Здесь будут жить наши офицеры, — как бы извиняясь добавил он.

По дороге все еще мчались грузовики с пушками на прицепе. Бойцы, прижавшись к стволам, махали крестьянам шапками.

— Ура-а! — не было человека в селе, который не встречал бы своих освободителей с восторженной радостью в глазах.

— Заходите к нам!

— У меня водка есть!

— Заходите пообедать!

— Берите яблоки!

— Бедняжки, устали!

Карпатская Русь встречала Красную армию более чем по-братски. Все двери были открыты для красноармейцев.

— Чем богаты, тем и рады, — говорил отец веснушчатому капитану, ставя на стол большую корзину с яблоками.

— Вы про наших ничего не слыхали? — как-то нерешительно спросил отец. Капитан удивился. Я объяснил капитану, кто эти «наши».

— Слыхал, как же. Это чехи!

— Нет, не чехи, а наши, русские, — запротестовал отец.

Капитан недоумевающе покачал головой и принялся за яблоки. Я счел лишним посвящать капитана в наши запутанные карпатские проблемы. Откуда ему знать, кто мы такие?

24 октября

Братство всегда останется братством, но красноармейцы подкачали. Ночью украли у Петра Гаврилюка двух волов. Это происшествие было первым тревожным сигналом. Крестьяне начали закрывать конюшни, сараи, амбары и хаты. «Береженого Бог бережет».

29 октября