Читаем СМЕРШ полностью

На нашем фронте действия генерала армии Ефременко контролирует генерал-лейтенант Ковальчук. На фронте Жукова не может быть иначе. Знает же маршал Жуков, что в военсовете его фронта сидит надежный начальник управления контрразведки СМЕРШ.

Должно быть, маршал Жуков очень сильно надеется на свой авторитет и популярность в армии? Не мало ли этого для красного Кремля?

14 июня

Вчера было 13-е число… по всем признакам неприятный день.

Наша опергруппа (Шапиро, Черноусов, Кузякин и я) работали в лагере немецких военнопленных в Пардубицах, во фронтовом здании казарм. Мы проверяли высший состав. За генерал-лейтенантом Беккером и другими генералами последовали полковники и подполковники.

На этот раз я работал с капитаном Шапиро, а с Черноусовым работал младший лейтенант Кузякин.

Примерно часов в 10 утра к нам вошел толстый подполковник. Круглолицый, краснощекий, лысый, с пронизывающим взглядом, он выделялся чем-то из среды прочих немецких офицеров.

— Садитесь, — предложил ему капитан.

Я закуривал и по привычке протянул портсигар и подполковнику. Он взял сигарету и вежливо поблагодарил.

— Ваша фамилия? — спросил капитан.

Подполковник как будто нехотя назвал свою фамилию, с поразившим меня чисто славянским окончанием.

— Где вы родились?

— В Вене.

— Отлично! — капитан Шапиро был в очень хорошем настроении. — Великолепно!..

Я не понимал, что в этом великолепного, что подполковник родился в Вене!

— Судьба австрийцев гораздо легче судьбы немцев. Война кончилась. Вы отделаетесь несколькими месяцами плена и поедете домой…

Подполковник с редкой жадностью курил, глубоко затягиваясь. Его лицо выражало удовольствие. Взгляд его потерял характерную остроту.

Капитан Шапиро продолжал болтать о пустяках. Его интересовали самые элементарные сведения… как снабжалась в последнее время немецкая армия, сколько марок в месяц получал лейтенант немецкой армии, сколько подполковник и т. д.

Подполковник отвечал охотно на вопросы капитана.

— Я вижу, что вы человек серьезный. Скажите мне откровенно, верили ли немцы до конца в свою победу?

— Да.

— Интересно… На чем же основывалась эта их вера?

— Я боюсь утверждать, но слухи о новом, неслыханном оружии, по моему мнению, были не только пропагандой Геббельса для поддержания духа армии и населения. За этими слухами скрывалась обоснованная реальность…

Более точной информацией о новом оружии подполковник не располагал.

Капитан ловко перевел разговор на немецкую разведку. Он считал ее не плохой, но…

— …были больше недочеты. Особенно в работе разведки в Советском Союзе.

— Вы правы. Наша разведка встречала в Советском Союзе весьма серьезные препятствия. Мне известны случаи крупных провалов.

— По достоверным источникам?

— Да… Мне самому довелось соприкасаться с нашей разведкой. — Подполковник сразу же, видимо, спохватился, но было уже поздно. — Теперь война кончилась и обо всем этом можно говорить, как об истории…

— Конечно! Как же это вы соприкасались с вашей разведкой?

Подполковник молчал. В душе его, должно быть, боролись сомнения.

— Вы не думайте, что вашими сведениями вы мне окажете серьезную услугу. Война кончилась, и ваши сведения могут быть интересны только с исторической точки зрения.

— Дело в том, — начал подполковник с расстановкой, — что когда-то я был связным офицером между нашей разведкой и разведкой Румынии. Я хорошо говорю по-румынски…

Шапиро предложил подполковнику еще папиросу.

— По-моему, румынская разведка — дело несерьезное.

— Я бы не сказал, — запротестовал подполковник.

Из этого разговора выяснилось, что подполковник «весьма серьезный человек». Он сыпал, как из рукава, сведениями о румынской разведке, называл фамилии начальников ее, упоминал их темные дела. Круг знакомств подполковника — невероятных размеров. Он захватывает почти все правящие круги Румынии Антонеску.

Выяснился еще один важный факт. В последнее время подполковник занимал должность заместителя начальника отдела кадров «Мильамта» в Берлине.

Капитан Шапиро торжествовал. Он часто мечтал поймать «серьезного человека». На сей раз не было никаких сомнений, подполковник — «серьезный человек», пожалуй, весьма и весьма серьезный!

Подполковник продолжал делиться с нами своими «историческими» сведениями о немецкой разведке. Он долго говорил о Канарисе, потом о Кальтенбруннере, о важнейших новшествах с 1942 года. Благодаря этим новшествам, немецкая разведка перестала быть «настоящей разведкой».

Память у подполковника была изумительна. Он помнил фамилии многих начальников и членов немецкой разведки заграничных округов.

По его словам выходило, что основную работу в Советском Союзе немцы вели через Турцию, Финляндию, а впоследствии и через Швецию.

После трехчасового разговора к нам в комнату вошли Черноусов и Кузякин.

— Это что за птица? — спросил Черноусов.

— Весьма «серьезный человек», — спокойно ответил капитан Шапиро. — Не иначе как заместитель начальника отдела кадров Мильамта в Берлине. Лично знаком с Гитлером и всей верхушкой Германии.

— Неужели? Чего же ты возишься с ним? Отвезем в Управление… Там он у нас и то расскажет, чего не знает…