Читаем Смерч войны полностью

Хотя инициатива остановить танки Клейста 24 мая и принадлежит Рундштедту, пресекать возражения Браухича, Гальдера, Гудериана и Роммеля пришлось Гитлеру. «Мы могли бы стереть в порошок британскую армию, если бы не дурацкий приказ Гитлера», — вспоминал Клейст[106]. Безусловно, трудно сказать, какие могли быть последствия для британского правительства и самого Черчилля, если бы немцы действительно захватили экспедиционные силы — более четверти миллиона военнопленных. Гитлер умел использовать пленных в своих целях, что он вскоре продемонстрировал в отношении полутора миллионов французских заключенных. Вера Клейста в то, что после захвата экспедиционных сил «вторжение в Англию не составит никакого труда», абсолютно несостоятельна. Оставались непобежденными и флот и авиация Британии, и сами немцы еще даже не планировали отправлять войска за Ла-Манш.

Союзные армии сдали 25 мая Булонь и Менен, а 27-го покинули Кале, но Дюнкерк должен был держаться до последнего дня, когда все войска в «котле» будут отправлены в Британию. Рамсей и британское правительство вначале думали, что удастся спасти 45 000 солдат и офицеров. За девять дней — с рассвета в воскресенье 26 мая и до 3.30 вторника 4 июня 1940 года — из смертельного капкана были вызволены 338 226 человек, в том числе 118 000 французов, бельгийцев и голландцев. Операция «Динамо», названная так вследствие того, что бункер Рамсея в Дувре во время Первой мировой войны был оборудован электрическим генератором, вошла в историю как крупнейшая военная эвакуация и образец тылового обеспечения, особенно если учесть, что с 1 июня пришлось прекратить дневные рейсы из-за массированных бомбардировок люфтваффе.

27 мая приказ Гитлера был отменен, и по всему периметру сокращающегося «котла» завязались ожесточенные бои. Арьергард союзников — особенно французская 1-я армия у Лилля — кровью отвоевывал время для эвакуации остальных войск на кораблях и судах. В тот же день 1-й батальон 2-го пехотного полка дивизии СС «Мертвая голова» хладнокровно расстрелял девяносто семь британских военнопленных из 2-го батальона Королевского Норфолкского полка на ферме с неподходящим для этого случая названием Ле-Парадиз у Па-де-Кале. На следующий день полк «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» закидал гранатами и изрешетил пулями девяносто военнопленных из 2-го батальона Королевского Уорикширского полка в переполненном сарае в Ворму недалеко от французско-бельгийской границы[107]. Увидев упавшие гранаты, сержант Стэнли Мур и старшина Огастус Дженнингс закрыли их своими телами, чтобы уберечь солдат от гибели. Эти беспричинные кровавые расправы опровергают миф о том, будто эсэсовцы убивали военнопленных, впав в отчаяние и боясь поражения. Они устраивали бойни и тогда, когда Германия побеждала. Офицера, ответственного за расправу в Ле-Парадиз, гауптштурмфюрера (капитана) Фрица Кнохлейна казнили в 1949 году, но гауптштурмфюрер Вильгельм Монке, командовавший бойней в Ворму, так и не был наказан и умер в 2001 году в доме для престарелых в Гамбурге[108].

И без того нелегкое положение защитников Дюнкерка еще более обострилось, когда в 00.11 28 мая король Бельгии Леопольд III, едва успев предупредить союзников, объявил о безоговорочной капитуляции. Неожиданно для союзников в обороне открылась тридцатимильная брешь, которую с трудом и лишь частично смог закрыть II корпус Алана Брука.

В операции по эвакуации войск участвовали 222 корабля ВМФ и около 800 гражданских судов всех типов, откликнувшихся на призыв Рамсея. Некоторые капитаны отказались прийти на помощь — например, отдельные владельцы спасательных шлюпок и многие капитаны рыболовецкого флота Рая. Однако в море вышла целая армада из восьмисот шестидесяти судов, включая прогулочные пароходы, лайнеры, транспорты, траулеры, баржи, паромы и сорок прибрежных катеров Дюнкерка. Крупные суда брали на буксир более мелкие, многие капитаны делали несколько рейсов. Им невероятно помогла погода. «Днями море оставалось спокойным, как мельничный пруд, — вспоминал связист Пейн. — За все время не появлялось даже ряби. Это позволяло нам стоять в воде по самые плечи, а суда брали на борт людей в два-три раза больше, чем положено. Безмятежное море — чудо Дюнкерка»[109]. Замешкавшись лишь для того, чтобы сорвать награды с куртки, которую надо было оставить на берегу (а он был награжден крестом Виктории и орденом «За боевые заслуги» во время Первой мировой войны и девять раз упоминался в военных сводках), Горт взошел на борт корабля вместе со своими солдатами[110].