Читаем Смерч войны полностью

«Примечательна готовность немцев идти на риск и заплатить любую цену за то, чтобы удержать этот тунисский огузок. Я всегда избегаю говорить то, что потом могут расценить как преувеличение, но сейчас должен заметить: во всем этом чувствуется направляющая рука, та самая направляющая рука, которая привела немцев в Сталинград и ввергла германскую армию в самую страшную катастрофу за всю ее военную историю».

«Почти весь январь 1943 года, — констатируется в истории операции «Торч», — войска Монтгомери, проявляя осторожность, шли по пятам за Роммелем к тунисской границе»[708]. Перейдя границу в начале февраля, Африканский корпус занял оборону на «линии Марет», готовясь сразиться с Монтгомери впервые после поражения при Эль-Аламейне. Одновременно он предпринял серию дерзких контрударов, получивших общее название сражения за Кассеринский перевал. Эти бои между Африканским корпусом Роммеля и II корпусом генерала Фредендалла, происходившие 14—22 февраля в районе Западного Дорсала в Тунисе, продемонстрировали исключительную способность немцев наносить сокрушительные контрудары, доказав тем самым вероятную несостоятельность планов Маршалла относительно более раннего вторжения на северо-запад Франции.

Вначале перевал защищался лишь американским 19-м инженерным батальоном, не прошедшим адекватной боевой подготовки перед отправкой за океан, пехотным батальоном из 1-й дивизии и французской батареей, состоявшей из четырех орудий, — всего около двух тысяч человек[709]. Пулеметные огневые точки были распределены бестолково, окопы вырыты неглубоко, а колючая проволока все еще в основном находилась на катушках. Пехотинцы занимали позиции главным образом у подножия перевала, а не на высотах[710]. Противотанковые мины были разбросаны как попало, а не зарыты в землю, не хватало мешков с песком и шанцевого инструмента. Джи-ай (американские солдаты) явно не понимали, что им предстоит биться с немецкими ветеранами, уже воевавшими с поляками, французами и русскими и к тому же вооруженными теперь еще и шестиствольными 75-дюймовыми (150-мм)реактивными минометами «небельверфер».

1-я бронетанковая дивизия генерал-майора Орландо Уорда была раздроблена на мелкие группы, и контратаку союзников, предпринятую без достаточной воздушной поддержки и при «отвратительном» взаимодействии между танками, артиллерией и пехотой, немцы и итальянцы успешно отбили. Союзники потеряли 6000 человек (из 30 000), немцы — 989 (201 убитый), 535 итальянцев попали в плен. Один только Фредендалл потерял 183 танка, 104 полугусеничные машины, 200 орудий, 500 грузовиков и джипов[711]. Роммель прорвался к шоссе в город Тала (хайвей 17) и почти вышел на открытую местность и прямые пути, ведущие к складам Ле-Кефа, находившимся всего в сорока милях. «Я испытывал настоящий стратегический страх, — признался впоследствии командующий французскими вооруженными силами в регионе генерал Альфонс Жюэн. — Если бы Роммель пробился дальше, то мы могли потерять всю Северную Африку»[712]. Это была, конечно, типичная галльская гиперболизация действительного положения вещей. 10-я танковая дивизия, имевшая пятьдесят танков, тридцать орудий и 2500 пехотинцев, вряд ли пробилась бы до Касабланки, но она могла изменить ситуацию в Тунисе. Получив указание во что бы то ни стало удержать город, Чарлз Данфи, командующий 26-й британской бронетанковой бригадой, отправил на передовую «всех поваров, шоферов и денщиков в Тале»[713]. В ночной темноте разгорелось танковое сражение, противники сходились на расстоянии двадцати ярдов, и к полночи Данфи потерял двадцать девять танков из имевшихся пятидесяти. Лишь появление в восемь утра 9-й американской пехотной дивизии бригадного генерала Стаффорда Ле Роя Ирвина, как написал один историк, имевшего «2200 бойцов, 48 орудий и сердце льва», вынудило Роммеля умерить свой пыл и ограничиться артиллерийской дуэлью[714].