Читаем Смерч войны полностью

Передовые линии Оси защищали минные поля глубиной от пяти до девяти тысяч футов. В них было заложено полмиллиона мин, и немцы прозвали их «огородами дьявола»[647]. На противотанковых дисковых минах подрывалась техника (и верблюды), но по ним могли пройти пехотинцы, однако «прыгающие» мины подскакивали на уровень диафрагмы, когда на них наступала нога человека, и взрывались, разбрасывая триста шестьдесят шарикоподшипников. Они зарывались в песок, и их было невозможно заметить даже днем. Расчищали минные поля для пехоты саперы, по обыкновению тыча перед собой штыком и, как правило, под огнем артиллерии, минометов, пулеметов, автоматов или простых винтовок. Нельзя не отдать должное хладнокровному мужеству саперов, обезвредивших бесчисленное количество мин и неразорвавшихся бомб под Эль-Аламейном.

23 октября под командованием фон Штумме находилось 50 000 немецких и 54 000 итальянских солдат, у Монтгомери имелось 195 000 солдат, в основном из стран Британского Содружества. Соотношение сил, безусловно, складывалось не в пользу Роммеля: 8-я армия — восемьдесят пять пехотных батальонов, Африканский корпус — семьдесят один (только тридцать один из них состоял из немцев); противотанковые орудия: 1451 и 800; тяжелые и средние полевые орудия: 908 и 500, в том числе 370 капризных итальянских пушек времен Первой мировой войны[648]. Если не считать британские легкие танки, немецкие танки «Марк II» и итальянскую бронетехнику, которую Роммель называл «ветошью», то союзники имели перевес в численности средних танков в соотношении четыре к одному: 910 против 234.[649] Поразительное неравенство создалось в результате того, что союзники успешно препятствовали войскам Оси получать подкрепления людьми и техникой, наладив в то же время массовые поступления подкреплений для своих сил через Аденский залив.

Итальянские летчики, танкисты, артиллеристы и, в особенности, парашютисты отличались достаточно высоким моральным духом, чего нельзя было сказать о пехотинцах, составлявших в 1942 году основную часть итальянского воинского контингента за рубежом общей численностью 1,2 миллиона человек. Как это уже стало ясно в начале войны, итальянцы неплохо сражались, если ими командовали умелые офицеры и если их адекватно готовили, вооружали и кормили, однако такие условия стали редкостью на последней стадии войны в пустыне. Некоторые итальянские подразделения, как, например, небольшая, но целиком состоявшая из добровольцев дивизия десантников-парашютистов «Фольгоре» («Молния») или танковая дивизия «Ариете», вели себя более чем достойно в сражениях. Роммель говорил о танкистах «Ариете»: «Мы всегда требовали от них практически невозможное, и они делали это». Однако некоторые итальянские пехотные формирования не могли переносить длительные обстрелы и бомбежки и начинали задумываться о сдаче в плен. Нехватка еды тоже негативно влияла на итальянцев, а под Эль-Аламейном эта проблема касалась всех. «Свежее мясо появлялось лишь в тех редких случаях, — писал один историк Эль-Аламейна, — когда какой-нибудь верблюд сдуру забредал в «огороды дьявола», подрывался на мине или подходил к передовой достаточно близко, чтобы его можно было подстрелить»[650]. Вдобавок ко всему итальянские танки были слишком легки и ненадежны, во время движения радиосвязь почти не работала, а артиллерия на расстоянии свыше пяти миль обычно промахивалась[651].

«Перед нами отважный и искусный противник, — говорил Черчилль о Роммеле в палате общин 27 января 1942 года. — И, должен сказать, несмотря на войну, великий генерал»[652]. (Черчилль в 1900 году хвалил и буров за воинскую доблесть.) Роммель поднимал боевой дух итальянской пехоты тем, что располагал ее поближе к отборным немецким частям. К примеру, итальянская дивизия «Болонья» размещалась рядом с элитной бригадой парашютистов генерала Германа Рамке, а дивизия «Тренто» перемешивалась с 164-й (Саксонской) легкой дивизией. Так же поступал перед сражением и герцог Веллингтон, помещая закаленные в битвах британские полки среди бельгийских и голландских подразделений сомнительной боеготовности.