Читаем Смена культур полностью

Конечно, каждому верующему свойственно признавать свою религию за единственно истинную и как бы забывать, что рядом существуют другие веры, а в прошлом известны и ещё другие, ныне исчезнувшие почти без следа (напр., маздеизм, религия олимпийцев и др.). Точно также каждому сыну своей культуры, в силу привычек жизни, в силу наследственных (врожденных) склонностей, свойственно видеть в родной культуре высшую ступень развития, которой до сих пор достигало человечество, хотя бы он и сознавал глубокие и часто вопиющие недостатки этой культуры. Так, напр., китаец, признавая внешние преимущества европейской культуры, не склонен отречься от всего уклада жизни, освященного в Китае привычкой тысячелетий, и турок или перс не хочет отказаться от характерных особенностей мусульманской культуры (напр., от многоженства) ради всех благ, сулимых европейским укладом. Но, без сомнения, особая самоуверенность новоевропейцев опирается на то, что до сих пор они по большей части оставались победителями во всех военных столкновениях с народами иных культур и иной религии. То обстоятельство, что весь ход исторического развития Европы, от средних веков до нашего времени, вёл её к особенному изощрению искусства войны и истребления людей, к господству новейшего милитаризма, – заставило европейцев верить в исключительное превосходство их культуры.

Мало того. Европейцы склонны также думать (и частью также бессознательно), что их культура не только лучше, совершеннее всех других, бывших прежде и существующих ныне, но является вообще завершительной формой культуры. По европейским понятиям, новоевропейская культура, с её разительными успехами точного знания и техники, есть то самое, чего разные народы в разные времена искали, создавая свои разные культуры. Европа уверена, – или, по крайней мере, до последнего времени была уверена, – что её культура останется уже навсегда, что она может только развиваться дальше, распространяться шире, но, основанная на прочных, «истинных» началах, погибнуть не должна. Точнее, – гибель новоевропейской культуры всегда представлялась европейцам как гибель культуры вообще, за чем должен наступить мрак варварства и новое медленное восхождение человечества по ступеням цивилизации, которые приведут его опять к тем же началам европейской культуры…

Рассуждая так, европейцы, – в том числе учёные, историки, социологи, философы, – как бы забывали, что на Земле сменился уже ряд культур, поочерёдно уступавших первенствующее место одна другой. В чём новоевропейская культура, sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности), имеет преимущество перед другими? Не в длительности ли своего существования? Но она существует едва несколько столетий или, даже если считать её прямым продолжением средневековой (утверждение весьма сомнительное), во всяком случае не более 13 веков. Между тем культуры халдо-вавилонская, древнеегипетская и эгейская пережили несколько тысячелетий и всё-таки погибли; античная культура, от времен Гомера до Аттилы, прожила те же 13 веков; византийская – больше 10; китайская – ещё жива, хотя начало её заходит далеко за начало нашего летоисчисления и т. д. Или в своём внешнем успехе? Но античная культура также подчинила себе весь тогда известный «мир», за малыми исключениями, и её носители также побеждали во всех столкновениях с народами иных культур. Или в утончённости форм, до которых Европа довела внешние условия жизни (разумеется, для имущих классов)? Нет, в этом отношении Европа далеко не достигла той высоты, которую знали древний императорский Рим, классический Китай, отчасти старо-мусульманский Восток.

Европе остается ссылаться на успехи своей науки и техники, своей философии, своего искусства, на совершенство своих политических установлений. Но и такая ссылка не будет оправдана фактами истории. Иными путями, иными методами, но мудрецы и учёные древней Халдеи, древнего Египта, Индии, античного мира достигали во многом высшего, нежели современная европейская наука, в познании «тайн природы». Если говорить о технике, то должно вспомнить, что народы древних культур без помощи паровых машин, электричества и двигателей внутреннего сгорания, умели передвигаться по земле едва ли медленнее, чем мы в поездах и в океанских стимерах; воздвигать такие, вряд ли доступные современности, чудеса зодчества, как пирамиды, храм Бэла, cloaca maxima (большая канализация (лат.)), римские дороги; создавать в своих городах, даже построенных в африканских пустынях, условия жизни, которым должен завидовать любой европейский город, и т. д. В философии достаточно упомянуть греческих мыслителей, с «божественным» Платоном во главе, чтобы отнять у европейской философии права на первенство. Наконец, в области искусства новая Европа не создала ничего такого, с чем не могли бы соперничать эллинские ваятели и художники, римские эпики и прозаики, восточные лирики; пожалуй, одной европейской музыке трудно было бы противопоставить что-либо в прошлом, но именно музыка древних и древнейших народов нам всего менее известна.