Читаем Смена климата полностью

— Рейвен начал с меня. До вас ему добраться сложнее, но дело даже не в этом. У него не было повода, пока вы не отказались. Ирли и его парни не помнили нас с тобой, но пока мы были в «Мюррей», вскрывали серверную, взламывали хранилище, он отправлял с поста отчеты о том, что у них все нормально. Очевидно, что его поимели в мозг, очевидно, что я лучший в этом деле, и не надо быть гением, чтобы связать взлом «Мюррей» с поисками мисс Су-Лин... с тем, что Сондерс — единственный, кто пережил эти поиски. А он знал о власти «Мюррей» над Рейвеном. До сегодняшней ночи все сходилось на мне. И считалось, — Заноза остановился у окна, глядя сквозь жалюзи на темную улицу, — что я не могу зачаровать тех, кто старше меня по крови. Вы с Ясаки старше. Информацию о Ясаки Рейвену продал Джейкоб. О тебе… да кто о тебе не знает? Убийца Вампиров, Посредник, твоему ратуну было триста пятьдесят лет, уж всяко больше, чем Лайзе. И вы оба оказались под моими чарами. Хреновые дела. Вчера у Рейвена была только заноза в неудобном месте, а сегодня выяснилось, что у него еще и два врага. Я, трындец, как протупил, решив отдать ему ординариев. Он не станет их убивать, он расскажет им, что я о них знаю. А в «Мюррей» понимают, что это значит. Я уже прикончил десять их бойцов, не считая Сондерса и Вимеза, и еще четырнадцать умрут в течение ближайших месяцев. У тебя проблема, Хасан, — он обернулся, отстраненность во взгляде сменилась мрачной сосредоточенностью, — Рейвен и «Мюррей» объединятся, чтоб тебя прикончить.

Чтобы Рейвен снова связался с венаторами? Сразу после того, как освободился от их контроля?

— Я его знаю, — Заноза помолчал, словно бы подыскивая слова, — я… если знаю кого-то, редко ошибаюсь. Почти никогда. Рейвен использовал бы данные на ординариев против них, здесь я тоже не ошибся, но оказалось, что у него есть враги, опаснее всего общества Мюррей целиком. Ради того, чтоб избавиться от вас с Ясаки, он с дьяволом договорится, не то, что с венаторами.

— Мистера Ясаки стоит предупредить об этом. Но я не хочу, чтобы он знал, где ты. Никто не должен знать.

— С учетом всех обстоятельств, это я должен предложить тебе свое гостеприимство. «Крепость» перестала быть безопасным местом. Сколько твои Слуги продержатся против венаторов?

— А замок Доуз, по-твоему, безопасен?

Синие, подведенные глаза расширились было, но тут же весело прищурились.

— Фоулер, — протянул Заноза, снова заулыбавшись, — Египет, Дэвид Спэйт, Грот Спэйта, замок Доуз… Хасан, ты охрененный, ты в курсе? У меня есть другое убежище. Хотя, ты, наверное, и его нашел. Но все равно, то, что я рассказал — про отца, про грот, про «Трубу» — это только твое. Я не молчу, я вообще не затыкаюсь, но я не говорю лишнего. Никому, кроме тебя. Ты — исключение.

— Почему?

— Потому что ты ни на кого не похож, это же понятно.

Заноза делал ставку на то, что расположение его убежища никому не известно. Хасан — на обороноспособность «Турецкой Крепости» и способности своих Слуг. Заноза сталкивался с городской войной только в Чеймтире и в оккупированной Франции, так что на стороне Хасана был больший боевой опыт. Не говоря уже о том, что он не мог и не собирался оставлять «Крепость».

С этим Заноза и не спорил. Он всерьез предложил воспользоваться его убежищем, если не останется другого выхода, но понимал, что предложение принято не будет. Как бы ни сложились обстоятельства.

С чем он спорил, так это с тем, что сам должен остаться в «Крепости». Не потому, что она стала небезопасной. А потому, что был наркоманом.

— Законченный торчок, — так это выглядело в формулировке Занозы, — я и одной ночи не протяну без дозы. А чтобы получить дозу — сделаю всё. Даже с риском для тебя. О себе я вообще молчу, сам понимаешь.

Ну, да. Его же нет. Стало быть, и рисковать нечем.

Иметь дело с наркоманами приходилось и раньше, так что Хасан сознавал серьезность проблемы. Абстиненция отличается от Голода, но так же невыносима. Что ж, если вампир не может удержаться от поиска дозы, а поиск с гарантией закончится тем, что его прикончат либо венаторы, либо бойцы комеса, нужно удержать вампира силой.

— Я могу тебя просто не выпустить.

— Да? И что ты сделаешь, если я попрошу? Ты или твои Слуги — без разницы.

— Что ты сделаешь, если попросить будет некого? Если останешься один с недельным запасом крови, и не сможешь освободиться?

— Сломаю стену, — сказал Заноза грустно.

Эта грусть была в чем-то даже убедительней его обычной, граничащей с наглостью, самоуверенности. Но «Турецкая Крепость» занимала дом старой постройки, толщина стен здесь могла посоперничать с толщиной кладки в подвале Мюррей-мэнора, а кирки и кувалды у Занозы при себе не было.

— Пойдем, — Хасан направился к дверям, — покажу тебе наши казематы.

Рама — ложе из легированной стали на каменном основании, браслеты, удерживающие конечности в таком положении, чтобы любые попытки освободиться оставались безрезультатными.

— Голову тоже фиксируете, это хорошо, — Заноза пощелкал замком обруча в верхней части, — а подвижных частей многовато, это плохо.