Читаем Смена климата полностью

От злости никакой пользы не было, ни в чем, но… все правильно. Злиться на себя бесполезно, а замок можно победить. Турок может это сделать. И сделает.

— Откроешь его для меня, да? — Заноза вытащил руки из карманов. Как он и боялся, ногти уже превратились в когти, но хотя бы не начали расти.

— Для тебя. Подарок на День рождения.

— Ты знаешь, когда у меня День рождения?

— Нет. Но я же могу сделать подарок загодя.

Это было… чертов турецкий упырь даже не знал, как это было хорошо, то, что он сказал. Так по-дурацки, но так охренительно правильно.

— Открой его, — попросил Заноза, вложив в просьбу всю благодарность к этому непонятному, раздражающему, ни на кого не похожему человеку. Мертвому, да. Но какая, к черту, разница?

Установившаяся связь тоже не походила на обычное воздействие дайнов. То есть… никакой связи не должно было быть. Ответом на чары всегда становились эмоции, Заноза чувствовал их, принимал, использовал, испытывая в ответ схожие чувства, но не забывая о том, что чувства — не его. Сейчас все было не так. Как будто… ничего не изменилось. Та же ровная, насмешливая доброжелательность со стороны Хасана — Заноза не мог чувствовать в ответ ничего похожего, и не чувствовал, не было необходимости разделять свое и чужое — те же интерес, непонимание, любопытство с его стороны. И благодарность. Она тоже была не внове, Турок уже не раз дал повод для благодарности, хоть и не такой как сейчас.

И как это понимать? Дайны не сработали? Но этого быть не могло.

— Пусть Аллах накажет тех, кто дает афат детям, — пробормотал Хасан, возвращаясь к дверям хранилища.

И пока Заноза думал, как же, все-таки, донести мысль о том, что он не ребенок, а еще — о том, что дайны точно должны работать как-то по-другому, замок покладисто защелкал, и тяжелая, в полметра толщиной дверь медленно распахнулась.

Дайны сработали. Это факт.

Но как именно?!

* * *

Они не взяли из хранилища ничего, кроме нужных бумаг. Да и те Заноза не нашел бы сам, не смог бы унести. Его мутило, перед глазами плясали мушки, звенело в ушах, он переступил порог хранилища, и ноги подкосились. Попытка ухватиться руками за дверной косяк закончилась бы ожогом, будь он без перчаток. Но даже в перчатках пальцы будто пронзило электрическим током.

Ритуальная магия, суеверия, приметы, любые сказки о мертвецах и нечисти, какие только существовали на земле — все это венаторы использовали для защиты своей сокровищницы. Больные люди с больными фантазиями.

Тихо матерясь, Заноза выполз обратно в серверную, и сразу пришел в норму. А Хасану повезло. Нет, не в том, что он уточнил номера стеллажей и мест на стеллажах, спокойно вошел в хранилище и вернулся со стопкой тонких папок. Повезло ему в том, что Заноза пока слишком хорошо к нему относился, чтобы позавидовать и сказать какую-нибудь гадость.

— Пойдем отсюда, — сказал Хасан.

Надо было убить венаторов, всех пятерых, включая Ирли, который сейчас отсылал на главный пост сигнал о том, что дежурство идет штатным порядком. Не хотелось. Да и ладно, их свои убьют за сотрудничество с вампирами.

Заноза закрыл дверь хранилища. Прилепил на замок все свои запасы взрывчатки, воткнул взрыватель и понял, что вопросов от Хасана не дождется.

— Огнеметы, — объяснил он.

— Радикально.

— Это научит их хранить информацию в электронном виде.

* * *

— Кровь хранилась там же, — сообщил Заноза, пока шли обратно по выкопанному им тоннелю. — Сгорела вместе со всем остальным.

— А в этих папках личные дела ординариев. Ты решил извести «Мюррей» целиком?

— Конечно! Когда Рейвен узнает, что у венаторов больше нет его крови, он будет рад заняться ими.

— Переворот отменяется?

— А то ты не рад?

— Я за стабильность, — согласился Хасан. — Перевороты создают слишком много проблем.

В одной только Турции за вторую половину века их случилось столько, что он начал уставать. А «Турецкой крепости», в силу специфики деятельности, приходилось участвовать в сотнях переворотов в самых разных государствах и государствишках, так что хотелось уберечь от этого хотя бы Англию, если не всю Британию. Последние два десятилетия и здесь выдались неспокойными.

— По крайней мере, с ирландцами договорились[11], — заметил Заноза, невпопад к сказанному вслух, но в согласии с мыслями Хасана.

На некоторое время воцарилось тишина. Оба обдумывали и слова, и ситуацию.

— И что это было? — спросил Хасан.

— Без понятия. Я точно не за стабильность, и я не устал от бардака, я на нем зарабатываю.

Они снова замолчали.

Что-то пошло не так с дайнами, на воздействие которых никто никогда не соглашался добровольно. Мало хорошего в том, чтобы стать открытой книгой для юного панка с расшатанной психикой, но почему-то это не слишком беспокоило. Может, потому, что скрывать от Занозы было, в сущности, нечего.

— Сможешь передать бумаги Рейвену так, чтоб мы оказались не при чем? — спросил тот, меняя тему.

— Смогу.

— Тогда забирай их.

— Не хочешь сделать копии.

— Я их прочел. Все здесь, — Заноза постучал пальцем по лбу. — На дерьмо исхожу, когда вижу, как данные хранят в бумаге, но харды тоже ненадежны.

— Хорошая память?

— Идеальная.