Читаем Смена климата полностью

— Тропка Дугварда? — спросил Хасан, аккуратно выводя машину к шоссе по раскисающей на глазах грунтовке.

— Она идет вдоль берега. Заканчивается смотровой площадкой. Там довольно живописно, если тебе нравятся скалы, обрывы, прибой и кораблекрушения. А, и вереск еще. Но вереск все любят, да? Не парься, — Заноза по-своему истолковал молчание Хасана, — никого он не собьет. По той дороге пятьдесят лет как ездить запрещено, и ограждения на площадке я разломал примерно тогда же. Вимез, знаешь, не первый венатор, который там по доске прогулялся.

— Билли Бонс, — хмыкнул Хасан.

— Джим Хокинс, — парировал Заноза, к его удивлению. — Но в молодости меня укусил Флинт.

— Во времена Джима Хокинса Флинт был уже мертв.

— Вот именно. Хотя… у тебя разве еще не появилось мысли, что покусать меня мог и попугай?

Приятно оказалось выяснить, что молодежь не чужда классике. По имеющимся у Хасана, непроверенным, но похожим на правду данным, Заноза был старше него. Получил афат в тот год, когда Хасан только родился. И, тем не менее, воспринимать его иначе, как тинейджера пока не получалось, а кто из нынешних тинейджеров хотя бы слышал о Стивенсоне?

Правда, в данный момент Заноза больше всего походил на капитана Крюка.

— Если со смотровой площадки регулярно падают автомобили, власти должны были позаботиться о том, чтобы на эту дорогу нельзя было выехать.

— А они насовсем падают, — Заноза беспечно пффыкнул, — бесследно. Там внизу что-то есть. Или чего-то наоборот нет. Оно называется Грот Спэйта, подводная пещера, вроде того. Купаться там я б не стал, ну его нахрен.

— У тебя что-то личное к венаторам?

— Я упырь, прикинь! А они — охотники на упырей.

Заноза помолчал, глядя на потоки воды, заливающее лобовое стекло, и добавил:

— Они расисты. Я ненавижу расистов и нацистов. Я их убиваю, хоть они венаторы, хоть люди, хоть кто. Меньше их не становится, так что я даже экологии не врежу.

Расисты и нацисты. Ничего личного, разумеется.

— Ты воевал? — спросил Хасан просто для верности. Не уточняя о какой войне речь. Если поймет, значит, можно было и не спрашивать.

На сей раз Заноза молчал дольше. Пожал плечами, по-прежнему не отводя взгляда от дождя снаружи:

— Я сам не знаю. Сначала — да. Во Франции. А потом меня нашел один парень, Лерой…

Хасан покосился на него, и Заноза, хотя, вроде бы, смотрел только в окно, заметил это:

— Слышал о нем?

— О дипмиссии Лероя? Да.

Особая мобильная дипломатическая миссия Этьена Лероя. В те времена о ней знали не только мертвые, но и живые. После капитуляции Франции, Лерой по всей Европе искал вампиров с дайнами власти. Собрал отряд, малоэффективный в бою, но непобедимый в переговорах. В команду вошли лишь те, о ком с уверенностью можно было сказать, что возможности свои и всей миссии они используют только для победы над Германией. Только для победы в войне, и никогда — в личных целях. Как Лерой проводил отбор, лишь он один и знал. Миссия оказалась предсказуемо невелика, но, вроде бы, он ни в ком не ошибся.

Выходит, этот юный панк — идейный антифашист?

Ну, да. Настолько идейный, что и спустя пятьдесят лет после победы продолжает уничтожать тех, кого считает фашистами.

— Вы многое сделали.

— Типа того. Я всю войну провел в сьюте бронепоезда и на светских раутах. Нормально, так-то, всяко лучше, чем в перестрелках. В сьюте, правда, окон не было, зато не приходилось каждый вечер искать дозу. Лерой знал, что мне нужно. — Заноза развернулся к Хасану: — моя очередь спрашивать.

— А у нас очередность?

— Это было бы честно.

— Вы, англичане, сдвинуты на честности там, где не надо, и не помните о ней там, где следовало бы. О чем ты хочешь спросить?

— Узнать. О чем я хочу узнать, а не спросить. Что, на хрен, значит «Убийца вампиров»? Ты же слышал, Сондерс назвал тебя так, а Сондерсу про тебя рассказал кто-то из придворных Рейвена, значит, среди упырей, которые в курсе о том, кто ты такой, тебя знают, как убийцу вампиров. Почему?

— Мне приходилось убивать вампиров.

— Да всем нам приходится. Время от времени. Но я что-то не помню, чтоб так называли кого-то еще.

— Ты и про меня впервые услышал, — заметил Хасан, — значит, о ком-то еще, кого так называют, можешь просто не знать.

Заноза примолк. Достал из отделения для перчаток пачку черного «Житана». Зубами оторвал край и вытянул сигарету.

— Жаль признавать, но на вопрос ты ответил. Придраться не к чему. И у меня еще один. Прямо сейчас, — он проводил взглядом уплывший в темноту знак ограничения скорости. — Ты серьезно думаешь, что шестьдесят миль в час — предел для этой машины?

— Я серьезно думаю, что шестьдесят миль в час — скоростное ограничение для этого шоссе.

— Нет! — Заноза уставился на него с недоверием и отчаянием, — я заперт в машине с маньяком, соблюдающим правила дорожного движения?!

— Ты не заперт.

— О, спасибо! Если я пойду пешком, я доберусь быстрее.