— Спаслись двое, но вскоре их стали жалеть больше, чем погибших. Пока они были нетранспортабельны, выяснилось неприятное обстоятельство. Оказалось, им теперь придется остаться на Галитаксе и, возможно, до конца своих дней. Видишь ли, здешнюю атмосферу создали гидры, и по составу она вполне пригодна для нормального дыхания, но дополнительно насыщена особыми выделениями гидр, которые для человека практически безвредны, но у раненых разведчиков изменился процесс обмена веществ и присутствие местного компонента стало решающим условием для полноценной жизни. Самое печальное, что до сих пор не найден заменитель, а создавать установку по искусственному производству аналогичного препарата ради одного-единственного человека неэкономично…

— А куда делся второй?

— Не поверил, забрался на корабль зайцем и погиб в страшных муках.

— Ничего не понимаю. Ну произошло это нелепое несчастье, разведчиков прописали на Галитаксе, но не бросили же на произвол судьбы!

— Да, колония была организована для их поддержки. Разрешили дополнительно к наблюдательной станции свободное поселение, но никто из родственников пострадавших не рискнул перебраться сюда.

— Но компакты-то посылать хоть изредка могли бы…

— Зачем? Лишний раз напоминать о себе… Контейнер готов. Пока!

— До встречи!

Когда Антон вышел из комплектовочного пункта, разведчик стоял на прежнем месте, держа растопыренные пальцы на фиолетовой груди.

— У вас есть клочок бумаги? — Антон подобрал брошенный Крепышом разрядник, сдул с него пыль. — Запишите код моей матери, и в ответ она завалит вас компактами.

— Ты, парень, серьезно?

— Только учтите, — Антон отдал разрядник Крепышу. — Вас захлестнет океан однообразия и скуки.

— Предупредишь обо мне, хорошо? — разведчик прикрепил разрядник к запястью на тонкий витой шнурок. — Мол, познакомились на Галитаксе…

15

Антон терпеливо отскреб с пульта засохший клей: сначала второпях, ногтями, потом отверткой, собирая чешуйки на смоченный тампон. Покрыв свежие царапины лаком, отнес распылитель в техотсек и попутно занялся флайтингом. Проверил автономную систему жизнеобеспечения, опробовал двигатели. Вернувшись, залез в душ, а потом долго-долго выбирал мундир из еще ненадеванных, но на одном кривовато сидели шевроны, на втором топорщился правый нагрудный карман, а у третьего заметно потускнели нарукавные пуговицы. Наконец облачился в старый, тот самый, в котором был на островах с Еленой Владимировной, — из-за обшлага торчала засохшая веточка с пожушхим листом. Нацепил ремень с кобурой, покрутился перед зеркалом и опять отправился в техотсек.

— Бета почтари не принимает, только флайтинги. Тебя, дружище, некуда втиснуть, — Антон провел ладонью над панцирем, и робот послушно выдал компакт. — Поскучай немного.

Забравшись во флайтинг, задраив фонарь, расстегнув кобуру, вынул незарегистрированный компакт и положил поверх официального. Достал голубой янтарь и пристроил его на панели автопилота, в утопленном гнезде таймера. Убрал в кобуру оба компакта — кобура заметно раздулась. Нагнулся над камнем.

А цвет у янтаря точно такой же, как глаза Елены Владимировны… Попробуй теперь забудь, да и забывать не хочется… Поверить безусловно в ее искренность и в свою очередь доказать глубину ответного чувства?.. Как ни крути, все повязано на компакте для Главного… Будь что будет… По возвращении при первой же встрече прояснить до конца…

Флайтинг автоматически передвинулся в пусковую камеру. Свет погас, и над стартовой турелью зажглось табло двухминутной готовности. Таймер продублировал табло, и его мерцание отразилось в камне синими затухающими искрами.

— Внимание! От Беты — почтарю. При выходе флайтинга на пеленг дальнейшее снижение и посадка выполняются по программе Станции, включение автопилота принудительное. До скорой встречи.

В динамике безапелляционный голос сменил спокойный метроном.

На табло умирали последние секунды.

16

Флайтинг нащупал пеленг, преодолевая плотную сизую облачность, и сразу свалился в пике, а потом — в бешеный штопор.

Ремни впечатали Антона в кресло.

Станция с гостями не церемонится… Не дают даже приглядеться к Бете… Только бы не угробили ненароком…

Флайтинг, все еще вращаясь, сделал «горку» и лег на устойчивую горизонталь, а когда, наконец, стабилизировался в нормальном положении, впереди уже мелькнула бетонная площадка, исчирканная пунктиром тормозных полос.

Антон высвободился из ослабевшей упряжи.

Флайтинг, гася скорость, катился навстречу груде серых валунов. Над ними поблескивали кронштейны антенн, да сбоку торчала пористая башенка сканирующего перископа.

Хорошо замаскировались.

Разгерметизировав фонарь, Антон жадно вдохнул чужой воздух и зашелся в хриплом, надрывном кашле. Сгибаясь, на ощупь вернул фонарь назад.

Но вот флайтинг замер посреди скального ангара.

Антон вытер губы платком — горло по-прежнему саднило.

Вдруг по фонарю гулко постучали, и улыбающееся лицо вынырнуло напротив Антонова лица. Антон, задержав дыхание, открыл фонарь.