Наверное, кто-то из доставщиков подшутил… Буйное надо иметь воображение, чтобы заменить НЗ на доисторический гаечный ключ. Ну ладно, пригодится для самообороны…

Антон заткнул ключ за ремень, прочихался, размазал слезы по щекам и начал спускаться с холма, полуприседая и касясь растопыренными пальцами рук дурманящей и колеблющейся массы.

Он держал ориентир на громадное дерево впереди на мутной поляне.

Подгоняемый травяным батутом, Антон врезался грудью в пограничный куст и, исцарапавшись, пробился на поляну.

Корни пучили дернину. Антон присел на плоскую кочку, оплетенную корявыми отпрысками, бросил под ноги ключ, расстегнул ремень — кобура от жестких веток не пострадала. Он встал, подпоясался и, размахивая ключом, побрел к неохватному выщербленному стволу.

Антон шел, постепенно отклоняясь от курса, убыстряя шаги и проворно переступая через оголенные ослизлые корневища. Миновав дерево, остановился, наткнувшись на медный зигзаг толщиной с руку, без начала и конца. неподвижное шлифованное тело продавливало дернину и прогибало корни. Один его край терялся где-то за деревом, а другой, петляя, охватывал поляну, пересекал берег и исчезал в реке.

Удав собственной персоной! Слопал кого-то и отдыхает…

Антон занес ногу над медным корпусом. Удав шевельнул изгибом. Антон убрал ногу, а гаечный ключ, ловко вывернувшись из пальцев, устремился к ожившему телу и завис над приподнявшимся фрагментом, а потом. кувыркаясь, отлетел к дереву. Теперь судорожно подрагивала вся бесконечная длина. Антон почувствовал, как вздыбилась пряжка ремня и встрепенулись пуговицы кителя. Удав продолжал сжимать петлю. Антон подобрал наэлектризованный ключ — пальцы слабо кольнуло — и бегом бросился за ствол. Передвинув кобуру на бедро, приладил ключ ближе к спине и полез вверх по коре, по грубым бородавчатым наростам.

Наконец вертикаль разломилась на неровные части. Миновав седловину, Антон лег на пологую ветку и глянул сквозь махровую, шелестящую листву на поляну медная нитка, выписывая замысловатые узоры, удалялась к берегу.

— Проваливай, проваливай.

Антон снова двинулся вверх, углубляясь в могучую, гудящую крону.

Вдоль ярусных ветвей болтались на тонких длинных черенках огромные кожистые оранжевые шары. Ветер беспрерывно, хотя и безуспешно, тряс их. Но вот один сухой черенок лопнул, звеня, и темно-оранжевый, влажный шар, подхваченный порывом, выскочил из кроны и завис над поляной. Ветер сник, и шар, косо снижаясь, упал в воду у самого берега и, крутясь, поплыл по течению, выбираясь на фарватер, и исчез за поворотом.

24

Антон карабкался по стволу до тех пор, пока на том берегу, за полосой развалин. не проступила радужная кромка Оазиса.

Да, красотища. Медяк был прав… И главное — совсем рядышком… Надо провести рекогносцировку… Кратчайший маршрут получается через мертвый город… Серьезное препятствие — лишь река, но переправа без технического обеспечения слишком опасна… Впрочем, этого дерева с лихвой хватило бы на мост… К сожалению, между берегами не просматривается ничего похожего… А на дальней излучине?..

Антон поднялся выше, но махина шара по-прежнему перекрывала обзор.

Может, сбросить пару таких созревших плодов?.. Выйдет неплохой плот…

Антон залез на ветку, с которой свисал шар. Натянутый черенок поднывал басовой струной. Антон вцепился в поперечный сук и ударил каблуками в основание черенка. Тугая оранжевая оболочка чавкнула. Шар просел, черенок лопнул. Антон попытался поджать ноги, но подошвы крепко приклеились к слизлой кожуре. Шар увлек Антона за собой.

Влип, как муха…

Антон плюхнулся на живот.

Только бы не перевернуло… А то расшибешься в лепешку или утонешь…

Шар благополучно покинул крону.

Ветер, кажется, в нужном направлении?.. Вдруг приводнение состоится вблизи противоположного берега?..

Шар накренился.

Тащит к реке и довольно споро… Не шлепнуться бы на развалины…

Антон оторвал правую ладонь от кожуры — за пальцами потянулись оранжевые сосульки.

Клейкость вроде уменьшилась… При желании освободиться можно… Резко нырнуть — и к берегу…

Шар начал диагонально снижаться. Замелькали разломы крыш, перекрестья балок, ребра стен, сквозные проемы окон, сугробы дробленого стекла.

Антон закрыл глаза.

Шар обрывисто ухнул, напоролся на что-то и, самортизировав, сочно затрещал. Тугая струя ударила Антону в живот, отодрала его с клочьями кожуры от плода и опрокинула на ровную, шершавую поверхность…

Антон повернулся набок.

Повезло так повезло… Точнехонько на бетонную плиту… Если бы правее каюк…

Антон приподнялся.

Вокруг кучно желтели штампованные диски семян реактивного рассева.

Антон сел и провел еще липкими пальцами по кителю — сплошная крупная чешуя.

А зря дерево обстреливает развалины — ни одного ростка… Город упорно сопротивляется…

Расстегнув ремень, Антон стянул китель, швырнул его в проем ощетинившейся ржавой арматуры, закатал рукава изжульканной рубахи и принялся плоскостью гаечного ключа очищать брюки.

25