Читаем Слуги сумерек полностью

Как просто такое могло произойти: одна безумная проповедует свои бредовые фантазии среди легковерных, и вот уже перед ней целая истеричная толпа, в данном случае секта, которая уверовала в то, что руководствуется самыми лучшими побуждениями и не сомневается в собственной праведности. Теперь Кристина понимала: дьявол скрывался не в ее мальчике, а в фатальной предрасположенности людей к поиску легких, пусть даже иррациональных ответов.

– Думаешь, Барлоу можно доверять? – спросил Чарли, сидевший у противоположной стены пещеры.

– Думаю, да, – ответила Кристина.

– А вдруг он еще раз передумает по дороге?

– По-моему, он пришлет помощь.

– Если он снова пересмотрит свое отношение к Джою, ему не нужно будет даже возвращаться сюда. Он просто оставит нас здесь, предоставив холоду и голоду довершить дело за него.

– Он вернется, я могу поспорить, – сказал Джой, который подбросил сучьев в огонь и теперь потирал маленькие ладошки. – По-моему, он все-таки неплохой парень.

Правда, мам? Правда, он неплохой парень?

– Да, малыш, – Кристина улыбнулась. – Он неплохой парень.

– Вроде нас, – сказал Джой.

– Вроде нас, – согласилась она.

***

Прошло уже несколько часов, хотя до наступления темноты было еще далеко. Послышался шум летящего вертолета.

– Они приземлятся на поляне и оттуда на лыжах двинутся к нам, – предположил Чарли.

– Мы едем домой? – спросил Джой.

– Да, малыш, едем домой. Надевай куртку и перчатки, собирайся, – сквозь слезы облегчения и радости сказала Кристина.

Мальчик бросился к сваленной в углу теплой одежде.

Обращаясь к Чарли, Кристина сказала:

– Спасибо тебе.

– Я подвел вас, – откликнулся он.

– Нет. Конечно, в конце нам сопутствовала удача…

Нерешительность Барлоу, а потом летучие мыши. Но если бы не ты, нам бы не дожить до этого. Ты действовал как надо. Я люблю тебя, Чарли.

Он не решался ответить тем же, потому что обнять ее можно было, только обняв и Джоя, а с мальчиком он все еще чувствовал себя немного скованно, хотя изо всех сил старался поверить в то, что объяснение Барлоу было правдой.

Джой, наморщив лоб, подошел к Кристине; тесемки на его капюшоне висели слишком свободно, а он никак не мог развязать узел, чтобы затянуть их потуже.

– Мам, зачем на капюшоне эти шнурки от ботинок?

Кристина, улыбаясь, взялась помогать ему.

– Я думала, ты уже умеешь завязывать шнурки.

– Конечно, умею, – гордо сказал мальчик, – но они должны быть на ногах.

– Боюсь, что тебя нельзя будет назвать большим мальчиком, пока ты не научишься завязывать шнурки, независимо от того, где они находятся.

– Черт. Тогда мне никогда не стать большим.

– Ну, ты и не заметишь, как вырастешь, – сказала Кристина, завязав тесемки.

Чарли смотрел, как она обняла сына. Он вздохнул и покачал головой.

– Я тоже люблю тебя, Кристина. Честное слово, люблю, – промолвил он.

***

После двух дней в больнице Рено, после бесконечных врачей и медсестер, после нескольких интервью полиции и одного прессе, после двух ночей, когда ему удавалось уснуть, только приняв снотворное, Чарли наконец уснул сам, без всяких лекарств.

Он спал, и ему снилось, что он занимается любовью с Кристиной; и это была не просто сексуальная фантазия, а скорее воспоминание о той ночи в хижине. Никогда он не предавался любви с такой полнотой, как той ночью с Кристиной; а на следующий день она неожиданно для самой себя призналась ему, что ей никогда и в голову не могло прийти вести себя с другими мужчинами так, как она вела себя с ним. И теперь, во сне, они соединились с той же ошеломляющей страстью и силой, отбросив всякую сдержанность. Но во сне, так же, как и в реальности, было что-то.., дикое, свирепое, животное, словно секс, соединивший их, был больше, чем проявление любви или влечения, словно это был ритуал полного подчинения его души Кристине, а следовательно, и Джою.

Когда Кристина оказалась сверху и он глубоко проник в нее, фантазия отделилась от реальности – пол под ними разверзся, вдоль дивана прошла трещина, которая становилась все шире; и хотя оба – и Кристина, и Чарли – сознавали опасность, но ничего не могли сделать, чтобы спастись, а лишь теснее прижимались друг к другу; а трещина увеличивалась, и они вдруг поняли, что внизу притаилось что-то ужасное и алчное; Чарли хотел выйти из нее, бежать, кричать, но не мог, а лишь плотнее прижимался к ней; а диван рушился в образовавшуюся пропасть, и они падали вниз, и пол хижины смыкался над ними…

Он рвался с больничной постели, задыхался и хватал руками воздух.

На соседней кровати, посапывая, крепко спал человек.

В палате было темно, несмотря на маленькие ночники, горящие в ногах каждой постели, и тусклый лунный свет в окне.

Чарли прислонился к спинке кровати.

Постепенно сердцебиение стало тише; дыхание нормализовалось.

Он был мокрый от пота.