Я не знал номера машины, которую мы искали. Нина мне его не сказала, да и в любом случае, вряд ли бы я его запомнил. И вообще, могла ли она в самом деле оказаться возле мотеля?

Подойдя к первой из машин, я заглянул в окно. Заднее сиденье было завалено кучей туристского барахла: запасные свитера, дорожные карты и несколько ярко раскрашенных предметов, рассчитанных на то, чтобы предвосхитить вопросы, действительно ли их владельцы побывали в тех местах, о которых рассказывают.

Следующая машина стояла в десяти ярдах дальше. Было очень холодно, и я докурил сигарету. Я подумал было о том, чтобы пройти мимо, но все же подошел. Машина была большая, ржавая и покрытая грязью, и не похоже было, что кто-то взял ее напрокат, но я все же наклонился, чтобы заглянуть внутрь.

Услышав за спиной тихие шаги, я начал оборачиваться.

А потом у меня из глаз посыпались искры и наступила темнота.

Глава

25

Что-то красное, как огонек на другом берегу бухты в кромешной тьме ночи. Какой-то звук, тихий, словно шелест волн о берег, наподобие белого шума. Тошнота и головокружение, затем боль, будто в мое тело медленно ввинчивались два длинных болта. Боль в плече. И еще в спине. И в левом виске.

Я дернул головой, открыв глаза чуть шире, и понял, что красное сияние — часы возле кровати. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобрать цифры — пять часов утра с минутами. Вокруг царила мертвая тишина, такая, что, казалось, можно было услышать шорох ковра. Пахло мотелем.

Судя по всему, я сидел на стуле, наклонившись вперед. Голова все еще кружилась, и мысли спотыкались, будто едва научившиеся ходить младенцы. Я попытался выпрямиться и обнаружил, что не могу. Сперва я перепугался, но потом понял, что мои ноги и запястья привязаны к передним ножкам стула. И тогда я испугался еще больше.

Я перестал дергаться и повернул голову. Боль пронзила меня от виска до плеча, и я едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Вероятно, у меня не было никаких причин этого не делать, но, когда обнаруживаешь себя привязанным к стулу в темной комнате, стараешься не привлекать к себе большего внимания, чем то, которое тебе уже оказали.

Я немного подождал, пока перед глазами перестанут плясать светлячки, затем попытался снова, на этот раз медленнее. В комнате действительно было очень темно, как может быть только вдали от огней большого города. Однако света хватало, чтобы у меня тяжело забилось сердце, когда я увидел чью-то тень на фоне окна.

Рот мой приоткрылся, издав негромкий хрип, но я не произнес ни слова. Возможно, просто не мог. Всмотревшись внимательнее, я увидел, что силуэт возле окна вовсе не стоит, а сидит скрестив ноги на столе.

Наконец я обрел дар речи.

— Пол?

— Нет, конечно, — тотчас же послышался ответ. — Думаешь, будь это он, ты был бы до сих пор жив?

В это мгновение я мысленно расстался со всяческой надеждой. Я понятия не имел, как нашел нас тот человек из ресторана во Фресно. Но я знал, что во второй раз мне живым не уйти. По крайней мере, пока я был привязан к стулу. Я подумал о том, где сейчас Нина, надеясь, что она жива, а если нет, то я никогда об этом не узнаю.

Раздался шорох, и я понял, что это тот же самый звук, который я слышал, пытаясь прийти в себя.

Его издавал плащ незнакомца, соскользнувшего со стола и шагнувшего ко мне.

Остановившись, он некоторое время смотрел на меня, затем присел, так что наши лица сблизились вполне вплотную.

— Привет, Уорд.

— Ну ты и сволочь.

Это был Джон Зандт.

Он сел на край кровати, лицом ко мне, но не сделал даже попытки развязать веревки.

— Где Нина?

— В соседней комнате. Связана, как и ты, и на двери висит табличка «Не беспокоить».

— Она будет кричать, когда проснется. И ты не поверишь, как громко.

— Только не с кляпом во рту. И если ты хотя бы попытаешься набрать в грудь воздуха, я ударю тебя так, что ты не придешь в себя неделю, а может быть, и вообще никогда.

— Что ты делаешь, Джон? Что с тобой?

— Ничего, — ответил он. — Просто не хочу, чтобы вы мне помешали.

— Помешали чему? Убивать?

— Кого, по-твоему, я убил?

— Например, Питера Ферильо.

Он фыркнул.

— Да. Я его убил, это правда.

— А кого еще?

— С чего ты взял, что есть кто-то еще?

— А зачем ты тогда спрашиваешь? Это ты убил женщин? Ты убил Джессику и Кэтлин, чтобы отомстить Полу?

— Прекрати его так называть. Он не заслуживает имени.

— Но оно у него есть, и он к нему привык. Ты убил их или нет?

— Ты действительно думаешь, будто я могу убить женщину?

— Какая разница? А мужчин убивать нормально? Если так рассуждать, то ты мало чем отличаешься от Пола. Ты ударил девушку Ферильо так, что она получила сотрясение мозга. Как это соотносится с твоей новой моралью?

— Этого я делать не собирался. Я знал, как я намерен поступить, чтобы заставить Ферильо говорить, и просто слегка перенервничал. Ее я оставил там, где ее должны были быстро найти.

— Ты прямо-таки принц. А после того, как он все сказал, он должен был умереть, так?