Читаем Случайно полностью

Вот его мать. Она ничегошеньки не знает. Она что-то ему говорит. Магнус кивает. Он берет тарелку, которая стоит перед стулом, на котором никто не сидит. Его сестра забирает у него тарелку. Она тоже ничего не знает. Она кладет ему что-то с блюда в центре стола. В комнате пахнет рыбой. Теперь заговорил Майкл. Он ничего не знает. Он на что-то указывает. Магнус кивает. Надеясь, что кивки всех устроят. Он кивает снова и снова, словно выражая уверенность в том, что имеет в виду. Да. Да, безусловно. Разумеется. Он берет нож и вилку, лежащие рядом с тарелкой. Сует их себе в задний карман, если таковой имеется. Видимо, они попали, куда надо. По крайней мере, он не слышит звона упавших предметов. Зато чувствует кожей холод металла. Потрясающее ощущение. Потрясающе то, что оно есть. Но это длится недолго.

— Если вы не против, я заберу еду к себе в комнату, — говорит Майкл. — Пожалуйста. Большое спасибо.

Он воспитанный. Прямо как она. Она была воспитанная. И умница. Les pneus. Мать что-то говорит. Кажется, с восклицательным знаком в конце. Сестра протягивает ему тарелку. Он берет ее обеими руками, чтобы не уронить. На тарелке мертвая рыба. У нее нет головы.

Дверь за его спиной захлопывается. Перед ним лестничный марш, почти в полумраке. А на самом верху — дверь с надписью «Ванная».

Магнус подходит к входной двери. Ставит тарелку на ковер. Открывает дверь, берет тарелку с пола. Снаружи ослепительно светло. Невероятно светло. Он поеживается. Теперь каждую секунду может вдруг стемнеть. Из звуков лишь шум ветра да птичий гомон. Птицы — это просто кошмар. Они издают все те же звуки, снова и снова и снова. Шелестят-шипят листья. Птицы — это лажа. Они издают звуки ради воспроизводства, тем самым приближая свой генетический крах. Листья — тоже полная лажа. И деревья тоже. Они поддерживают жизнь насекомых, которые погибают чуть ли не сразу после появления на свет. Листья помогают производить кислород, которым дышат люди, которые потом перестают дышать. Насекомые опыляют треть растений, которыми питаются ужасные люди, «людоеды», и которые рано или поздно от этого подохнут. Голограммный Мальчик: специально выведенная бабочка тутового шелкопряда способна в форме гусеницы производить из поедаемых ею листьев тутового дерева шелковую нить длиной до полумили, обладающую большей прочностью, чем стальная нить той же толщины. Не информация — бред. Чепуха. Настолько заумная, что смысл теряется. Вот еще один звук: шорох его босых ступней по гравийной дорожке. Ему почти не больно. Он смотрит на землю, что крутится под его ногами. Ему не больно потому, что он теперь идет по траве.

Он вышел на маленький мостик. Под ним бежит замусоренная речка. Он нагибается и сгребает рыбу с тарелки, прямо рукой. Большая часть плюхается в воду. Кусочек хвоста отлетает и исчезает в прибрежных кустах. Тарелка отправляется вслед за рыбой. Потом Магнус достает из заднего кармана нож и вилку. И тоже кидает в реку.

Кусты попались колючие. Он старается дотянуться до улетевшего кусочка рыбы. Достает, подходит к самому краю берега. Входит в реку и осторожно опускает руки в воду. Кусочки как бы сами выскользнули из ладоней. Сначала они поплыли, потом стали погружаться в воду, распадаясь на частицы и оседая к его ступням.

Магнус садится на берегу, среди мусора, водорослей. Джинсы теперь мокрые до самых бедер. В прошлом году к нему домой приходили две девчонки из класса. Была среда. Он был в Шахматном клубе. Ему потом Астрид рассказала. Она была в саду. Вдруг над оградой показались две девчоночьих головы. Здесь живет Магнус Смарт? Ты его сестра? Какие девчонки? — спросил он. Сначала он даже не поверил. Как они выглядели? Я-то откуда знаю, отвечала Астрид. Я с ними незнакома. Они же в сто раз старше. Как ты, лет шестнадцати, как минимум. А чего они хотели? — спросил Магнус. Ах, Голограммный Мальчик. Он просто сиял от восторга. Тебя хотели, — сказала Астрид. — Но тебя не было дома. Но зачем я им понадобился? (Голограммный Мальчик. Сияющий как медяк.) Бе-э, отвечала Астрид. Она бросала свой пауэрбол[8] о стену с египетскими эстампами — строго запрещенное занятие, если бы только Ева узнала, — ловит и бросает снова, ловит и бросает. Эстампы подрагивают всякий раз, как мячик ударяется о стену. Не, ну правда, зачем? — спрашивает он. Я сказала им, что ты живешь не здесь, сказала Астрид. Сказала, что у тебя повышенная потливость и ты вынужден ходить к врачу. Что сейчас ты проходишь курс какого-то препарата в специальной клинике. Что твое прозвище — Вонючка. Что ты педик. Они были такие уродины. У одной явно нарыв на пупке. А у второй во-от такой шрам на лице, сверху донизу. От них воняло тухлой рыбой.