Читаем СлучайНики полностью

Какая романтика — отправиться поутру на рыбалку. Выйти на улицу в прохладную сонную зорьку и побрести к извилистому берегу реки. Пробраться сквозь туманную дымку, ступить в искрящееся драгоценными самоцветами царство росы. Нарушить своими шагами шаткий покой лоснящейся свежестью травы, сбивая на мокрую землю блестящие искорки влаги. И, устроившись на склоне обрыва, закинуть удочку и вслушаться в робкую тишину пробуждающейся от ночной дремоты природы. Изредка тревожным звоном послышится трель разбуженной птицы, шорохом шмыгнет в траве полевка, раздастся пронзительный всплеск потревоженной водной глади, а издали донесется скрип несмазанных дверных петель. Немного озябнув, дожидаться первых теплых солнечных лучей, наблюдая за восхождением лучезарного светила под аккомпанемент трезвонящих побудку петухов.

Такая картинка рисуется в моем воображении, когда я представляю себе поход на рыбалку. Хотя, честно говоря, я не могу отнести себя к заядлым рыбакам, скорее так, — любитель, но скоротать время за этим увлекательным занятием я весьма не прочь. Единственное, что омрачает такой поход, — это отсутствие самого улова. Дело в том, что стоит мне взяться за снасти и собраться на рыбалку, как клев тут же прекращается, и не только у меня, но и у ближайших ко мне рыбаков. Связываю я такую закономерность исключительно со своим невезением, но подозреваю, что и речные обитатели старательно избегают встречаться со мной, будто им «доносит разведка» о моем приближении и потенциальный улов покидает квадрат, в котором я закидываю удочки!

Но однажды, когда лет мне было поменьше, а энергии во мне побольше, я увязался с дядей на удачную для меня рыбалку.

— Вставай, племяш! — тормоша за плечо, шепотом будит меня дядя.

— Чего?! — сквозь сон недовольно бормочу я.

— На рыбалку пойдешь? — склонившись надо мной, тихонько спрашивает дядя Петя.

— Да, да! Ща, соберусь и пойдем!

— Давай быстрее, а то рыба разбежится!

— Еще же темно!

— Самое оно! Сейчас самый клев!

— Уже встаю!

Натягиваю на себя теплые штаны, надеваю толстый свитер, закутываюсь в куртку и, нахлобучив вязаную шапку, зевая во весь рот, выхожу во двор.

— Ну, что, собрался?! Рыбак! — подмигивает мне дядя, возясь с удочками в сарае.

— Собрался! — тру глаза кулаками, еще не до конца проснувшись.

— Сам же хотел на рыбалку сходить!

— Ну не в такую же рань!

— А днем клева нет! Надо именно утром ходить.

— Дядя Петя, а где моя удочка?

— Вот, держи! — протягивает мне длинную бамбуковую удочку дядя.

— А другой нет, посовременнее? — возмущаюсь я, беря в руки длинную жердь.

— Это отличная удочка! Знаешь сколько я на нее рыбы поймал?! — многозначительно восклицает дядя. — Бери, бери, сам убедишься, что удочка волшебная!

— Хорошо бы, а то когда я бываю на рыбалке, рыба обычно не клюет! — уныло говорю я, но в душе, как обычно, надеюсь поймать большой улов.

— Вот еще напридумывал! Рыба у него не клюет! — не верит мне дядя. — Чего ж тогда на рыбалку вдруг захотел?

— Дома же скучно одному, все друзья разъехались, мне делать нечего! — погрустнев, признаюсь я.

— Ты смотри, бабушке не говори, что тебе делать нечего, она быстро найдет работу!.. — ухмыляется дядя, вывозя из-под навеса свой скутер. — Ладно, хватит болтать попусту! Пора в путь!

Посадив меня перед собой, дядя завел железного «коня», и под бодрое урчание двигателя мы помчались на дальний пруд в соседнюю деревню.

В целях сохранности личного транспортного средства дядя оставил скутер во дворе у своего знакомого и, подхватив снасти, повел меня вниз к мерцающему в утренних лучах солнца водоему. Пройдя по узенькой тропке вдоль прибрежных зарослей, дядя нашел небольшой пятачок берега, освобожденного от камыша. Тут уже была воткнута рогатина и даже имелся хорошо имитирующий лавку ствол сухого дерева.

— Вот, отличное, прикормленное место! — достав из сумки баночку с червями, произнес дядя. — Ты лови здесь! А я пойду немного дальше, буду возле того дерева! — показывая на крону раскидистой ракиты, растущей неподалеку, добавляет он. — Не побоишься быть один?

— Нет, не побоюсь! Ты же ведь рядом! — бесстрашно заявляю я.

Получив от меня утвердительный ответ, дядя направился к примеченному дереву, оставляя меня одного.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза