Читаем Сложение сил полностью

— Я думаю — брешет! — Заявила по-прежнему облаченная в доспех, но пребывающая в своем человеческом облике Доброслава, спрыгнув на землю с оставшимися пленницами, примотанными к длинным доскам. Оставить рабынь в свободном состоянии, к сожалению, было попросту невозможно. За время обратного пути во Владивосток команда «Коятары» успела намучиться с этими живыми трофеями сильнее, чем с целой толпой пленных пиратов. Девушки с абсолютной бесцеремонностью лезли ко всему офицерскому составу, а также некоторым матросам, абсолютно не принимая во внимание слова «нет», «не трогай», «одень трусы обратно» и «Убрала руку из моих штанов быстро!». Ругань и угрозы они то ли не понимали, то ли те их только еще больше заводили. Попытки физического воздействия встречались с искренним энтузиазмом и мольбами о более активных действиях. — Полноценного допроса мы ему не проводили, а у меня нет веры османским мозгокрутам, если им под ногти не затолкали, по крайней мере, десяток иголок!

— Они помимо своего родного испанского могут чуть-чуть говорить на английском и каком-то турецком наречии, но все их мысли крутятся исключительно вокруг желания устроить маленькую оргию. А лучше бы большую. Свое имя вспоминают с трудом и явно не считают чем-то важным, как и когда попали в плен к османам вообще тайна за семью печатями. — Тяжело вздохнул Олег, который при каждом взгляде на рабынь испытывал жуткий стыд за принадлежность к одной расе с теми, кто так изувечил разум бедняжек. — Их организмы…Странные. С одной стороны они вроде как в полном порядке, но с другой, определенные участки энергетики и некоторые внутренние органы выглядят порядочно изношенными, словно девушкам лет по шестьдесят-семьдесят. А еще у меня при их виде чувство опасности ворчит, но как-то неуверенно.

— Хм, ну в целом тут все понятно. Самые обычные, можно даже сказать стандартные османские гаремные одалиски. Их тела, после того как начали терять свою естественную красоту, подверглись насильственным изменениям, заставляющим рабынь выглядеть моложе своего возраста и более привлекательными, а также придающим девушкам слабую степень регенерации. Ну, чтобы хозяин мог особо не сдерживать свою фантазию, срывать на живых игрушках гнев или отдать их на потеху паре-тройке десятков отличившихся членов команды. Платой же служит резко уменьшившийся срок жизни. Среди этих троих нет никого моложе двадцати пяти, но я очень удивлюсь, если до тридцати хотя бы одна дотянет… — Священник начал водить над первой из рабынь руками, которые засветились белым светом, особое внимание уделяя лицу и голове. Даже кляп изо рта обследуемой вынул, чтобы изучить состояние десен. На секунду он отвлекся, утратив бдительность, за что тут же и поплатился. Извернувшись в своих путах до треска суставов и натянув ремни до выступления крови из под кожи, девушка смогла захватить ртом пальцы, которые до этого лежали у неё на губах. И принялась их шумно сосать, словно конфетку, с довольным причмокиванием, расплывшись в блаженной улыбке. Мужчина в монашеской рясе тяжело вздохнул, поглядел с ясно видимым сочувствием на это действие и не стал отнимать у рабыни её новую игрушку. Только чуть шевельнул кистью, дабы той было удобнее. — Сознание этих несчастных просто затоплено желанием угодить господам, не считаясь с собственной болью, отвращением или неудобством. Они их ощущают, иначе бы быстро умирали от порезов, голода, запущенного насморка или еще каких-нибудь житейских мелочей, однако не придают внимания. В категорию людей, перед которыми они должны стелиться, одалиски записывают сходу всех одаренных или просто обладателей достаточно дорогой одежды. Но есть кто-то один, чьи приказы имеют абсолютный приоритет, обычно это мастер, изменявший разум. Постоянное возбуждение и похоть, мешающие ясности их мыслей, служит доказательством того, что разум невольниц ломал какой-то то ли ученик, то ли просто недоучка на ниве ментальной магии.

— У опытного они бы вели себя более вменяемо? — Предположила Анжела, взирая на жертв ментальной магии с искренним сочувствием.