Меня осеняет, что Леннон нужно что-то надеть, пока ее одежда стирается, поэтому я направляюсь в комнату Сторма. И сразу же бегу к своей спортивной сумке, которую держу тут на случай, если дома станет совсем плохо и мне нужно будет переночевать здесь несколько дней.

Копаясь в сумке, я натыкаюсь на выцветшую черную футболку с изображением группы Papa Roach, которую бабушка Сторма подарила мне на день рождения несколько лет назад.

У меня такое чувство, что Леннон предпочтет ее одной из отвратительных ночных рубашек бабули.

Когда я дохожу до ванной, душ уже работает, и я открываю дверь.

– Я принес тебе…

– Господи. Тебя стучать не учили? – кричит Леннон, быстро хватая полотенце.

Я мельком замечаю пурпурный лифчик и проблески чернил, прежде чем она прижимает полотенце к телу.

Будь я проклят. У нас с Маленькой мисс Невинность есть еще кое-что общее.

– У тебя татуировки?

Леннон стреляет в меня таким взглядом, будто ей не терпится оторвать мне голову.

– Убирайся!

Ради всего святого. Она не первая голая цыпочка, с которой я сталкиваюсь.

Это практически ежедневное явление.

– Расслабься, у тебя нет ничего такого, чего бы я раньше не видел.

Не то чтобы я вообще успел что-то разглядеть.

Я кладу футболку на раковину.

– Принес тебе кое-что из одежды.

* * *

Полчаса спустя внутренняя дверь открывается, и Леннон входит в гараж. Ее влажные темные волосы до плеч, которые обычно собраны в пучок, теперь распущены, и она продолжает тянуть край футболки, хотя та доходит ей до колен. Это, а также выражение ее лица дают понять, что она чувствует себя не в своей тарелке.

Леннон больше не покрыта свиными помоями, так что ей следует считать это победой.

– Привет.

– Можешь отвезти меня домой?

Могу, но не хочу. Я подумал, что мы могли бы немного поболтать.

– Почему бы тебе не остаться ненадолго?

Однако Леннон не в восторге, поскольку быстро пресекает мою идею.

– Нет. Я просто хочу домой.

Я раздраженно скрещиваю руки на груди.

– Подожди, пока твоя одежда высохнет.

– Я вернусь и заберу ее завтра.

Проклятье. Я надеялся, что мы сможем покончить с этим напряжением между нами и вернуться к тому, что было.

– Останься со мной.

Она смеется, но в ее смехе нет ни капли юмора.

– С чего бы мне оставаться?

Боже. Этим утром она писала мне, а теперь ведет себя так, будто желает возвести еще большую дистанцию между нами.

– Потому что мы друзья?

– Мы не друзья. – Взгляд ее карих глаз становится стеклянным. – Друзья не игнорируют сообщения друг друга.

Она права, но прежде чем я успеваю это сказать, Леннон проносится мимо меня и направляется к наружной двери.

Я бегу за ней. Понимаю, что она злится, но уходить посреди ночи в одной футболке – не самое, черт возьми, разумное решение.

– Леннон.

Я тянусь к ее запястью, но она разворачивается и толкает меня.

– Оставь меня в покое.

– Понимаю, ты расстроена…

– Я не расстроена. Я унижена. – Ее нижняя губа дрожит, а голос срывается. – Они, черт побери, выплеснули на меня свиные помои!

Я собираюсь напомнить, что ей больше никогда не придется иметь с ними дело, но тут Леннон делает то, чего никогда раньше не делала…

Она плачет.

Глава 14

Леннон

Словно быть облитой свиными помоями – недостаточный повод для унижения, теперь у меня есть еще один.

Я фонтанирую слезами и прерывистыми всхлипами, которые никак не могу остановить. Мне хочется выбежать за дверь и никогда не возвращаться, но Феникс обхватывает меня руками.

Желание снова оттолкнуть его достаточно сильно, но все затмевает моя потребность в утешении.

И его приятный аромат. Будь он проклят.

Низкий, хриплый голос Феникса звучит у меня над ухом, когда он крепче прижимает меня к себе.

– Они гребаные сволочи.

От его слов я рыдаю еще сильнее. Я весь день готовилась, надеясь не только увидеть его, но и провести ночь со сверстниками, прежде чем мы все разъедемся.

Ночь, где я не буду толстухой, над которой издеваются… потому что хоть раз вписалась в общество.

Но я не вписываюсь. И никогда не впишусь.

– Я просто хотела напиться и весело провести время, – хриплю я Фениксу в грудь, мои слезы пропитывают тонкую ткань темно-серой футболки.

– У меня в машине есть бутылка «Джека»[18]. – Подняв взгляд, я вижу, как его рот кривится в ухмылке. – Давай повеселимся.

Не думала, что можно смеяться и плакать одновременно, но я ошибалась.

– Очень смешно.

– Я серьезно. – Разорвав объятия, Феникс отходит назад. – Мы только что закончили долбаную старшую школу, и я хочу расслабиться и отпраздновать это событие с одним из моих любимых людей. – Он поигрывает бровями. – Сейчас вернусь.

Мне следовало отказаться, потому что последние три дня Феникс меня игнорировал… Но он не обязан был появляться на вечеринке и забирать меня. К тому же было бы неплохо собрать осколки того, что, несомненно, стало худшей ночью в моей жизни.

Провести время с другом – хороший способ это сделать.

Кроме того, – к великому неудовольствию моего отца, когда мы это обсуждали, – у меня больше нет комендантского часа, поскольку мне не только восемнадцать лет, но я уже выпускница старшей школы.