Читаем Слов картавые бемоли полностью

варил на плахе краску дня я,

а сердце,

мысли просклоняя,

уже готовилось к развязке,

и кровь,

приняв иную вязкость,

по мокровениям заерзав,

учило пульс мой ритму Морзе;

я полутень

и кто-то полу,

уже распластанный по полу…

Свисает выше локтя стяг,

и жизнь в абсциссных плоскостях…

Мои худые вены,

простите вы,

как флейта,

вдоль исколоты,

игла – подруга тетивы,

с*ка бестолковая.

Шаткими натянута нервами,

наугад

влекома,

летит, не видя

над курганом тела моего.

Чем сегодня я тебя обидел?

Рука моя все-таки флейта,

на «вы» перед нею я, ниц,

предлагаю, культурно попейте

из бокала по имени шприц.

Не пьет – противится,

может сыграть на флейте-урне

попадется змея-дивица

на фальшивом ноктюрне.

Ты знаешь, нет моей любви преград,

пусть ты в руках чужих резвишься томно,

я каждую неверность мог бы оправдать

в душе своей безапелляционно.

Но не прощу, когда любовь свою

отдашь тому, кто взгляда не достоин,

я каждому посмертно отомщу,

на их могилах жирный крест состроя.

Я б каждый клок бумаги приручил

и, если б надо было, перерезал вены,

не знала чтоб ты вкус других чернил,

кроме багра крови моей верной.

Я б всех на свете ощипал гусей,

чтоб ни один заучка институтский

тебя пером обидеть не посмел

и не назвал сквозь строчки прост*туткой.

…Но, милая, я там тону и тут,

и вместо всей любви твоей сердечной

и вместо рук твоих меня сжимает жгут,

свисая с исхудавшего предплечья…

Знаете,

я шут,

сам себе пляшу,

царя не около,

не около трона,

на голове многострокая

колпачная корона.

Пью чернила,

бью пюпитры,

так сочинил я

стихов килолитры.

…А знаете,

я царь теперь

и удалью царьей

властно мерцаю.

Забрал у правителя

державу и скипетр я,

колпак головитый

золотовитый.

Взял переплавил

в бесполую лаву

в сердца Везувии,

в мысли безумии,

кинул острот

и немного строк,

печалину грусти,

окалину чувства,

мешаю пером,

счастливый Пьеро.

Дал попробовать

крика утробного,

нравится всем

гортанный кисель.

Разлил пo миру

души истомину.

Мир пропитан

рифмы палитрой.

Цветет блеклый,

весь – перепетый!

Поля выросли,

печалью осени оплаканные,

взошли слогом,

ветром век

взлелеянные.

Я среди них

ягненочком закланным

лежу, млею,

уже

не больно,

не стучит висок,

анемии нет даже,

пылится только

гения кусок

в ненужной продаже.

Остатком тела

изнасилованного

по современности

грассируя,