Читаем Слон полностью

Кинопродюсер

 Погодите! Так он умер или нет этот Помазок?

Неизвестный пользователь

 Да… Прибывшие на место медики констатировали смерть. Впрочем, то, что Помазок мертв, стало понятно еще до приезда врачей. Как ни кричала я, как ни размахивал рукописями отец, Павел несколько секунд пытался снять с бивня окровавленное бездыханное тело Помазка.

Когда это наконец удалось, в гостиной воцарилась зловещая тишина, и животное, будто бы ничего и не произошло, приняло свою обыкновенную, беззаботную позу.

Осознав, что слон замер, я бросилась к Помазку. Оттащив тело ближе к столу, Паша прокричал, что нужно вызвать скорую. Я не точно теперь помню, но, кажется, никто не сделал этого. Мама плакала, я была совершенно растеряна, а отец, потеряв всякое самообладание, вместо того чтобы набрать три короткие цифры, листал записную книжку, в которой хранились номера лучших врачей страны…

Анна

 Я тоже здесь бросила читать, но по другой причине – мне кажется, что литература должна быть легкой и веселой. В жизни и так происходит много всего плохого, поэтому, когда я беру в руки книгу, мне хочется убежать от зла, а не погружаться в него еще больше!

Обычная читательница

 Рано бросили – это вы еще дальше не читали!

Соня

 А мне, наоборот, только в этот момент и стало по-настоящему интересно!

Дрессировщик

Констатировав смерть, медики принимаются перекладывать тело Помазка в черный пакет. Пока Анна захлебывается, а отец судорожно делает какие-то пометки в записной книжке, Павел разговаривает с бригадой скорой помощи:

– А разве полиция не должна приехать сюда, чтобы разобраться во всем, что произошло?

– Вы смеетесь?! – с усталостью, но без злости отвечает санитар. – Только у нас за сегодняшнюю ночь уже пятый такой. Мы не справляемся…

– Значит, будет введено чрезвычайное положение?

– Едва ли – скорее всем нам объявят, что это не более чем череда несчастных случаев…

Когда машина скорой помощи скрывается, домом овладевает страшное беззвучие. Павел пытается обнять Анну, но девушка отталкивает его руку и заявляет, что хочет побыть одна.

– Я могу проводить тебя домой?

– Нет, оставь меня!

– Мы сможем позже поговорить?

– Не знаю! Сейчас я не хочу тебя видеть!

Павел повинуется и уходит. Он идет тихими утренними улицами, смотрит на мирно стоящих слонов и мечтает только о том, чтобы все произошедшее оказалось сном.

Анна вытирает слезы и проходит в библиотеку. Словно соты из улья, отец достает с полок книги. Александр очень сосредоточен и увлечен. Он думает, что сейчас же нужно освежить в памяти тексты об эстетике молчания, паузах и безмолвии. В отличие от жены и дочери, известный писатель не напуган, но, напротив, очень воодушевлен. Анне кажется теперь, что на библиотеку опускается абсолютная тишина, то нулевое отсутствие всякого звучания, что можно было бы измерить лишь с помощью специальных инструментов. Переходя от полки к полке, Александр будто бы не касается пола, и даже старый паркет теперь не скрипит. Отец словно герой из немого кино. Анне так страшно, что она чувствует, как в жилах стынет кровь.

Между тем, продолжая сосредоточенно искать необходимые книги, Александр отвлекается только на то, чтобы, прислушиваясь к собственным мыслям, записать в блокнот слова, которые, будто кубики в тетрисе, сваливаются на него:

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

УДАЧА

СЮЖЕТ (!)

Хотя теперь в этом стыдно признаться, хотя он никогда не скажет об этом во всеуслышание в интервью на радио или на телевидении, большой писатель понимает в этот миг, что смерть Помазка открывает перед ним новые возможности.

«Этот дом молчит теперь, – думает он, – потому что зарождается сюжет!»

«Это потрясение дочери, – перед стеной книг шепчет известный писатель, – фактическая констатация моего таланта!»