Читаем Сломанные ангелы полностью

В каждом куполе могли жить четверо, размещаясь в двух комнатах с койками, между которыми была третья – общий кубрик. Впрочем, конфигурации двух куполов оказались нестандартными, с "уполовиненным" пространством для сна. Один предназначался для совещаний, а в другом располагалась лаборатория Тани Вордени.

Я нашел археолога именно там, в лаборатории. Она продолжала вводить заметки в портативный компьютер.

Вход был открыт. Его только что прорубили лазером, и эпоксидная смесь, которой заделывали люк, пахла новой пластмассой. Нажав для приличия на кнопку, я заглянул внутрь.

– Чего тебе? – меня не удостоили даже взгляда.

– Это я.

– Я знаю, кто ты. Лейтенант Ковач. Чего тебе нужно?

– Наверное, чтобы пригласили войти.

Она перестала писать, по-прежнему избегая моего взгляда:

– Ковач, мы больше не в виртуальном мире. Я не…

– Я пришел не за этим.

Немного поколебавшись, Таня подняла глаза на меня:

– Уже интересно.

– Так я могу войти?

– Как хочешь.

Нырнув в проем, я пробрался через разбросанные бумажные распечатки туда, где сидела Вордени. Бумагу изводил ее компьютер, похожий на простую клавиатуру с памятью. Все распечатки были вариациями на одну тему: последовательности из техноглифов в сопровождении комментариев археолога.

Пока я смотрел, она прочертила через очередной набор картинок какую-то линию.

– Что-нибудь получается?

– Не то чтобы очень, – Таня устало зевнула. – Многое вообще не могу вспомнить. Придется делать кое-какие зарисовки заново.

Я остановился у края стола:

– И долго предполагаешь работать?

Она пожала плечами:

– Пару дней. Потом начну опыты.

– А сколько уйдет времени?

– На весь артефакт, на первичные техноглифы или на вторичные? Пока не знаю. А что? Костный мозг уже беспокоит?

Сквозь открытую дверь я видел огни на руинах Заубервилля. Тусклое красное зарево на фоне ночного неба. После взрыва прошло совсем немного времени. Мы находились вблизи эпицентра, и здесь должна быть неплохая подборка из таблицы элементов. Стронций-90, йод-131 и их многочисленные друзья-изотопы. Вспоминаю толпу круто навороченных харланских сирот, с энтузиазмом затеявших похожую вечеринку на подступах к докам Миллспорта. На них были жилеты из субатомарно-нестабильных элементов, в темноте мерцавшие пятнами, как шкура болотной пантеры. С таким тяжелым "вооружением" они проходили всюду, пролезая в любую щель, которую хотелось поиметь.

Помимо воли по телу пробежала судорога.

– Просто интересуюсь.

– Похвально. Должно быть, служба будет не сахар.

Я потянулся к одному из стоявших около стола складных стульев и как мог устроился на нем.

– По-моему, ты путаешь с эмпатией обычное любопытство.

– Неужели?

– Ужели. Любопытство – основной инстинкт, присущий обезьянам. А специалистов по пыткам оно просто переполняет. Не думаю, что остальные сильно от них отличаются.

– Тебе видней.

Приятно, что Вордени не отреагировала. Я до сих пор не знал, пытали ее в лагере или нет. И хотя иногда казалось, что это не имеет значения, сейчас она не дрогнула при слове "пытка". И это хорошо.

– Зачем ты так, Таня?

– Говорю же, мы больше не в виртуале.

– Конечно. Я ждал.

Вдруг она встала со своего места и отошла к противоположной стене, где стояли мониторы для наблюдения за воротами с десятка разных точек. Потом, отвернувшись, нехотя проговорила:

– Ковач, ты должен извинить мое поведение. Так случилось, что сегодня я видела смерть ста тысяч человек. Они погибли, чтобы дать дорогу этому маленькому приключению. Да, я знаю, знаю… Это не наших рукдело. Но все как-то слишком складно, чтобы не чувствовать вину. Сейчас, выходя на улицу, знаешь: ветер носит вокруг нас останки. И это не принимая во внимание смерть героев-революционеров. Тех, что ты убил сегодня утром, не моргнув. Ковач, извини… Меня учили не этому.

– Значит, не будем вспоминать тех двоих, что мы выловили из сети. О чем тут говорить?

Она ответила, не задумываясь.

– Депре и Сян только что закончили аутопсию. И пока непонятно, от чего умерли эти два человека. Никаких следов, ни травм, ничего. Можно провести клеточное сканирование, но у меня есть чувство, что оно покажет ровно столько же. То есть ничего.

Мои слова заставили Таню обернуться.

– Почему?

– Потому. Думаю, то, что их убило, могло сделать с ними все, что угодно.

Я коснулся монитора там, где мерцало изображение ворот.

– И оно не похоже на известные нам явления.

– Считаешь, что-то могло пройти сквозь ворота? Ах да: "Ночью, когда стрелки показывали двенадцать… " Слушай, их точно съели вампиры! – Таня откровенно издевалась, но я ответил совершенно спокойно, без эмоций:

– Их убило "нечто". Эти двое скончались не от старости. И у тел отсутствуют стеки памяти.

– И что? Это не может быть одним из правил игры в вампиров? Изъятие стека? Хотя… по-моему, это забава более характерна для людей.

– Не обязательно. Цивилизация, способная построить гиперпространственный портал, может оцифровать все, что угодно.

– Нет доказательств.

– А здравый смысл?

На лице Вордени снова появилось ехидное выражение.