Читаем Слой 3 полностью

Он выдернул газеты из сеточного кармана, сунутые туда как попало Лузгиным, и сызнова, другими глазами, а не так, когда искал заметки про себя, стал их просматривать и читать. Писали про дефолт (здрасьте вам, еще одно новое русское слово) и падение премьера Кириенко. Про падение читать было приятно – умненький гладкий мальчишечка раздражал Виктора Александровича с первого своего появления на телеэкране, этакий нерастолстевший покуда гайдарчик, в очечках, наловчившийся складно лопотать, а спившийся кремлевский самодур сунул ему в ручки всю страну: давай, верти, доканывай – предельная и наглая насмешка над всеми, кто хоть что-то понимал и делал в этой жизни. С нескрываемым от самого себя злорадством он вспомнил читанное в областной газете: рассказ товарища, ходившего с Сергунькой в детский сад, как им не разрешали заходить с площадки в помещение без ведома нянечки, и как того приспичило, как бегал он туда-сюда, а нянечка запропастилась, и бедный наш мальчишечка не утерпел и сделал под кустом, а после взял лопаточку и аккуратно закопал (Слесаренко в жизни не читал более объемлющего определения судьбы и характера), а вот теперь и его самого закопали, но он-то выкарабкается, сбежит куда-нибудь в Австралию, а народу и стране теперь глотать им позакопанное, ведь цены взлетят, а индексировать нечем – ни пенсии, ни зарплату бюджетникам, и как же мог серьезный, умный Кротов так бездарно залететь с договорами, или не бездарно, то есть не даром, но об этом не хотелось даже думать.

– Ну, блин, тебя не дозовешься, – сказал Лузгин, поднимаясь из кресла. Навстречу ему по проходу шел в развалку улыбающийся летчик; растопырив руки, обнял Лузгина и даже приподнял слегка, потряхивая. – А я-то думал, что ты все еще в Анголе.

– Закончили с Анголой! – весело ответствовал пилот.

– А ты, я смотрю, похудел, мозоль пропала. – Последовал тычок по животу, и Лузгин замахнулся ответно, потом разжал пальцы и обнял пилота за шею.

– Знакомьтесь, Виктор Александрович, – сказал Лузгин, освобождая командира из захвата, – великий наш летун Анисимов, борец за правду и просто хороший человек.

– Как был ты болтуном, – сказал пилот, – так и остался, Вова. Пойдем, там впереди два места есть.

– Да я вообще не в этом салоне лечу.

– Какая разница! Я все же командир...

– По расписанию прибудем? – спросил Виктор Александрович ради соучастия.

Пилот глянул по сторонам, наклонился к нему и сказал, снизив голос:

– Нам передали: порт закрыт, очень сильный дождь с боковым ветром. Сейчас решаем, где садиться – в Тюмени или в Свердловске.

– Вот же черт! – вздохнул Слесаренко. – Ну что за невезенье. Теперь будем валандаться...

Пилот развел руками и помотал стриженой под ежик черепастой головой: мол, ничего не поделаешь.

– Ты погоди, командир. – Лузгин схватил его за галстук, покачнувшись. – Брось ты эти фокусы, я тебя знаю, ты же всепогодный. Кончай ты эту ерунду для малолетних, у тебя же друзья на борту.

– Ну, тем более, – сказал пилот. – Друзьями рисковать...

– Кончай ты, а? – Лузгин подергал коротко за галстук. – Покажи класс, Максимыч, доставь друзей по назначению. Свяжись там, наболтай чего-нибудь...

– Болтать – по твоей части, Вова, – усмехнулся пилот. – Ну, тогда посиди, я сейчас....

Лузгин подтолкнул его в спину и упал на кресло от отдач и.

– Сделает, – произнес он, для пущей уверенности выпятив нижнюю губу. – Это мой друг.

– Я понял, – сказал Слесаренко.

– У него был конфликт с начальством в авиаотряде, я ему тогда крепко помог, две передачи сделал про него.

– Я понял, – повторил поспешно Виктор Александрович.

– Но он все равно потом со всеми разругался и ушел в загранку, летал в Анголе на Ан-12, его даже сбили один раз, ну, эти, из «Унита», им американцы «стингеры» продали, я читал...

– Я тоже читал, – сказал Слесаренко. И это было правдой. Он вспомнил прошлогодние сообщения в газетах и даже репортаж по телевизору: толстый самолет, запутавшийся в джунглях, и уцелевший экипаж на первом плане, а за ними негры с автоматами; и еще там говорили про деньги, что наши мужики рискуют головой за тысячу долларов в месяц, возят оружие и всякий левый груз для воюющих негров, а сами воздушные негры и есть, вот позорище...

– Ну, что я говорил! – сказал Лузгин. Виктор Александрович поднял глаза и увидел пилота Анисимова, тот показывал им большой палец и приглашающе кивал на пустой ряд передних кресел. – Пересядем?

– Спасибо, нет. А вы идите.