Читаем Слишком большие, чтобы рухнуть. Инсайдерская история о том, как Уолл-стрит и Вашингтон боролись, чтобы спасти финансовую систему от кризиса и от самих себя полностью

– Я хотел бы противопоставить это тому, что написал Алан Гринспен в недавней статье, – продолжил Лауэр. Фотография Гринспена мелькнула на экране, сопровождая цитату. – Нынешний финансовый кризис в США, вероятно, в ретроспективе будет оцениваться как наиболее мучительный со времени окончания Второй мировой войны. Не кажется ли вам словосочетание «трудные времена» сильным преуменьшением?

Полсон на мгновение запнулся, но взял себя в руки и продолжил то, что, как он надеялся, звучало успокаивающе: «Мэтт, на наших рынках капитала имеется турбулентность, и это продолжается с августа. Мы работаем, мы ищем способы пережить трудности. Я твердо уверен в наших рынках, они устойчивы, они гибки, но нормализация займет некоторое время. Мы делаем все возможное».

Фулд с растущим нетерпением ждал, когда Лауэр спросит о последствиях спасения Bear Stearns. «В минувшие выходные Федрезерв пошел на некоторые экстраординарные шаги, чтобы справиться с ситуацией вокруг Bear Stearns, – наконец сказал Лауэр. – Многие спрашивают: „Не с большим ли вниманием реагирует Федрезерв на то, что происходит на Уолл-стрит, чем на проблемы простых смертных по всей стране?“»

Раздраженный Фулд подумал, что вопрос Лауэра был еще одним примером популярной тенденции СМИ к освещению сложных финансовых вопросов с точки зрения классовой борьбы, противопоставляя Уолл-стрит и Полсона, бывшего генерального директора Goldman, мамашам из пригородов и вообще среднему классу – аудитории шоу.

Полсон сделал паузу, подбирая слова. «Позвольте отметить, что ситуация Bear Stearns обернулась большими потерями для акционеров Bear Stearns, поэтому я не уверен, что они думают, будто их выручили». Он явно пытался отправить сообщение: администрация Буша не занимается спасением коммерческих компаний. Точка.

Тогда Лауэр процитировал первую страницу Wall Street Journal: «’Создало ли правительство прецедент финансовых вливаний в разоряющиеся финансовые институты в то время, когда более традиционные инструменты, кажется, не работают?’ Другими словами, они говорят – это и есть будущее, господин министр? Финансовые учреждения, у которых в будущем начнутся неприятности, обратятся к правительству за помощью?»^[72]

Это был особенно острый вопрос; всего за несколько ночей до того Полсон выступал на селекторном совещании с руководителями крупных компаний Уолл-стрит о «моральном риске» – этот экономический термин описывает, что происходит, когда рискующий автоматически защищается от последствий неудачи; получается, что можно принимать на себя все большие риски.

– Ну, как я уже говорил, я не верю, что акционеры Bear Stearns считают, что им уже пришли на помощь, – повторил Полсон. – Конечно, все наши усилия направлены на то, что лучше для американского народа, и на то, как свести к минимуму последствия провала на рынках капитала.

* * *

Когда Каллан села за стол, она включила терминал Bloomberg и стала ждать объявления квартальных данных Goldman Sachs, грубого рыночного индикатора положения дел. Если Goldman получил хорошие результаты, это может дать Lehman дополнительную поддержку.

Когда на экране появились цифры Goldman, Каллан пришла в возбуждение. Цифры были устойчивы: 1,5 млрд долларов прибыли. Падение с 3,2 млрд, но кто не упал по сравнению с тем, что было год назад? Goldman, кстати, оправдал ожидания. Пока все в порядке.

В то утро Lehman Brothers уже разослал пресс-релиз с обобщенными результатами за первый квартал. Как было известно Каллан, цифры внушали оптимизм. Фирма отчиталась о прибыли в размере 489 млн долларов, или 81 цент на акцию – на 57 % ниже по сравнению с предыдущим кварталом, но выше прогнозов аналитиков.

Первые рассылки новостных служб о доходах были положительными. «Lehman смутил пессимистов этими цифрами»^[73], – заявил Reuters Майкл Холланд из частной инвестиционной компании Holland & Company. Майкл Хехт, аналитик Banc of America по ценным бумагам, назвал квартальных результаты «в целом устойчивыми».^[74]

В 10:00, через полчаса после открытия рынка, Каллан вошла в зал заседаний на 31-м этаже. Хотя результаты Lehman уже сгладили опасения рынка, многое зависело от ее выступления. Наверняка каждый будет задавать одни и те же вопросы: чем Lehman отличается от Bear Stearns? Достаточно ли у него ликвидности? Как он оценивает свой портфель недвижимости? Могут ли инвесторы верить в оценку Lehman (как фирма оценивает свои активы)? Или, может, Lehman оценивает их так, как ему выгодно?

У Каллан были ответы на эти вопросы. Она готовилась, она изучала, она репетировала. В минувшие выходные она даже зачитывала цифры в кабинете, полном чиновников из Комиссии по ценным бумагам и биржам – не самая простая аудитория. И они ушли удовлетворенными. Она твердо знала цифры и помнила наизусть то, что должна была говорить. И она знала, как говорить.