Читаем Слёзы Лимба (СИ) полностью

Эрван часто по вечерам сидел на подоконнике и наблюдал за всем, что происходило за окном, укутавшись одеялом. Его привлекал снегопад, привлекало его медленное падение и движение на ветру. Он мог наблюдать за всем этим процессом вечно, так как понимал, что впереди его ожидает целая вечность, больше не существует нехватки времени, не нужно куда-то спешить. Он следил за этим миром, обсуждал с самим собой какие-то необычные явления, поразившие его, делился со своим голосом размышлениями, мыслями, переживаниями.

Но этот зимний вечер был особенным.

Когда небесное светило скрылось в густом тумане, погрузив это место в непроглядную тьму, Эрван все так же сидел на окне в гостиной, укутавшись как можно сильнее в теплое махровое одеяло, и наслаждался звуками огня в камине, от которого веяло едва ощутимым теплом. На улице властвовала небольшая вьюга, вынуждала падающие снежинки хаотично танцевать в ночном небе, завораживала смотрящего быстрыми и изящными движениями, отчего у того могло появиться легкое чувство головокружения. Ветер грозно завывал, будто был чем-то рассержен. Так как многие окна были выбиты, то ему не составляло труда проникнуть в дом и отгонять от Эрвана последние капельки тепла, исходящего от потрескивающего угольками камина. Молодой человек повернулся в сторону жаркого огня и стал наблюдать за тем, как оно вступило в неравную схватку с разъяренным ветром, но чем дольше они боролись, тем больше их силы уравнивались, ни одна из сторон не желала уступать, как бы сильно не хотел этого соперник.

Эрван устало спрятал свой подбородок под одеяло и хотел было укутаться еще сильнее, но тут его внимание привлекли странные движения за окном рядом с едва различимыми в тумане деревьями. Это были силуэты людей, которые с любопытством разглядывали этот огромный дом и как-то странно ходили из стороны в сторону, будто пытались отыскать в этом здании какую-то деталь. Но внезапно они замерли на месте и устремили весь свой взор в сторону Эрвана, приближаясь друг к другу все ближе и ближе, не совершая при этом никаких движений.

Эрван понял, что вновь начал ощущать ледяной ужас, горячим потоком разносящийся по его ослабленному замерзшему телу. Это чувство было таким родным и знакомым, что его появление не вызвало у юноши никакого удивления и замешательства. Он встретил его с каким-то радушием и даже спокойствием. Страх давал ему понять, что он все еще способен чувствовать, ощущать себя живым человеком, а не бродящей по дому тенью.

Когда силуэты встали вкруг и полностью окружили дом со всех сторон, как в уши ворвались так знакомые Эрвану звуки: звуки людской суеты. Невидимые жильцы снова начали носиться по дому, но на этот раз с такой хаотичностью, что невозможно было понять, что они делают в данный момент времени. Повсюду билась посуда, падала мебель, где-то вдали плакали младенцы и разрывали свои голосовые связки от крика женщины. Но через пару минут этот беспорядочный шум слегка стих и был разбавлен тихой музыкой, исходящей от рояля. С каждой нотой музыкант делал звучание этой композиции все громче и громче, пока уши не стали кровоточить от такого высокого диапазона шума, вынудив несчастного Эрвана закрыть их руками и вжаться в углу окна, надеясь оградиться от всего это хаоса и ужаса.

Силуэты на улице тем временем стали приближаться к дому, взяв друг друга за руки.

Их было так много, что глаза могли разбежаться в разные стороны, если сделают попытки их посчитать. В это же время голодный и разъяренный ветер решил на время оставить свой поединок с огнем в покое и вернулся на улицу, устроив там самую настоящую бурю, ворвавшуюся в каждые щели этого дома, но бережно обходя гостиную со всех сторон, будто эта комната была огорожена какой-то невидимой силой.

Эрван был так напуган и так оглушен, что не смог понять, когда именно он лишился чувства и без сознания упал на пол. Из его рта начала стекать тонкая струйка крови и создала вокруг головы небольшую лужицу.

***

Эрвана разбудил яркий искусственный источник света, какой-то холодный и слегка неприветливый, исходящий, как он понял, открыв глаза, от высоко висящей над ним люстры. Лампочки имели такой блеск, что приходилось щуриться, чтобы их внимательнее рассмотреть. Избавившись от остатков сна, юноша удобнее сел в кресле и огляделся, пытаясь понять, что произошло вокруг него во время его пребывания во сне. И понял, что ничего, что окружало его, не имело узнаваемых черт. Эта была все та же гостиная, просторная и яркая, но никаких следов заброшенности и забвения здесь больше не наблюдалось. Теперь это идеально вылизанное роскошное помещение, где каждый предмет ослепляет своим блеском от чистоты и непривычной новизны.