Читаем Слезы русалки полностью

– Не неси ахинею, Вадик. По каким-то же принципам ты существуешь. Не будь самонадеянным, человек просто выбирает кому служить и к чему стремиться. Если ты живёшь без цели, думая только о том, что бы пожрать и с кем бы поспать, это не значит, что ты весь из себя самодостаточный. Это значит, что ты просто кусок дерьма, плывущий по течению и зависящий от обстоятельств, окружения, прогноза погоды и гороскопа. Человек не может остаться лояльным. В своей жизни человек обязан выбрать одну из сторон, обязан во что-то поверить и действовать согласно своим принципам. Желательно сразу сделать правильный выбор, с молодости то бишь. Для этого и нужны человеку родители. А ты думал, для чего? Чтоб содержать тебя? Надоедать тебе? Служить тебе? Кошмарить тебя и портить психику? Нет, у них иное предназначение. Но случается так, что человек вынужден разбираться самостоятельно. Говорят, человеку будет дано по вере его. Может быть моей веры будет достаточно, чтоб искупить время, когда я стоял на другой стороне.

– Вы были атеистом?

– В какой-то степени. Я ж объяснил тебе, что человек не может ни во что не верить. По той же схеме он не может верить в разное одновременно. Разве можно одновременно быть христианином и поклоняться зеленому змею? Нельзя быть рабом двух господ, слыхал такой афоризм? В этой Книге таких изречений наберется с тысячу.

– Выпивали?

– Мягко, Вадик. Я был настоящим запойным алкашом. Ни мольбы, ни материнские слёзы, ни бесконечные кодировки не имели воздействия. У меня была хорошая мать. Она растила меня одна, вложила в меня так много любви, что она полилась через край и уплыла. Как же я тиранил ее бедное сердце! До сих пор она стоит перед мной. Старая, сухая, древняя как египетская мумия. Ручки дрожат, колени подгибаются. Она получила разрыв сердца в зале суда. Меня тогда судили за крупную кражу и разбой в пьяном угаре. Судили, надо признать, справедливо. Потом я вышел. Господь был милостив ко мне, озарил мою жизнь, и я встретил ее. Не косая, не кривая, один Бог ведает, что она во мне нашла. Пригрела меня, не осудила, ставила за меня свечки. За тебя кто-нибудь ставит свечки, Вадик? Молится коленопреклонённо за твою тщедушную душонку? А она за меня молилась и за руку повела в свою церковь. Меня, алкаша и безбожника! Там мы с ней и повенчались. Потом она мне дочку родила, Маришку. В честь матери назвал… А потом я расслабил булки и опять стал бухать. Как же Любушка меня просила не пить! А я выпил проклятые две стопки и поехал встречать их с поезда. Кончилось тем, что я не справился с управлением из-за стопочек этих, а ведь со мной ехали жена и дочка, моя доченька Маришка…Я-то уцелел, Маришка скончалась на месте, Любушка – после, в больнице. Мне передали, что она меня простила, можешь представить себе? Простила! Господи Боже! Простила… Можешь представить? Я по сей день ношу крестик Маришки. Чтоб теперь уж точно не сойти с пути.

Вадим закрыл глаза и перед ним предстала другая авария. Брат Павел. Один миг, и здоровый сильный брат стал инвалидом.

– Получается, они погибли по вашей вине? – Глухо спросил Вадим дядю Геру, стараясь отогнать воспоминания о Павле.

– Бананы что ль в ушах? Да, я их все равно что ножом перерезал.

– Как вы это пережили?

– Меня спасла вера. Она подняла меня с самого дна. Христос Воскрес, Вадик.

– У меня тоже был сын, – зачем-то сказал Вадим. – Он так нелепо погиб, я не уследил. Ему было только шесть лет. И из этих шести лет я был ему хорошим отцом от силы несколько часов. Так что я тоже его все равно что ножом перерезал.

– А жена твоя где?

– Я оставил ее. Не могу жить с ней после этого. Тяжело. Хотя у нас и до этого не ладилось.

– Ведь это не по-человечески, Вадик. Я не хочу тебя судить, да и право на это не имею. Мне известно, как невыносимо тяжело бывает быть добрым к ближнему. Но посуди себя сам.

– Я все это знаю, – горестно вздохнул Вадим.

– Кто у тебя ещё остался?

– Брат и мать. С братом общаться не желаю. Он всю жизнь только тем и занимался, что гнобил меня.

– Ну ты прям всем своим видом нарываешься, чтоб тебя гнобили. Сам еле сдерживаюсь, знаешь ли, – дядя Гера, кряхтя, засмеялся.

– Мать – сумасшедшая. На полном серьезе. Ее нужно по-хорошему лечить. Она опасна. Она странная. Она как будто бы видит то, чего нет. Мать сказала мне в день смерти сына, что его заберёт русалка. В этот день мой сын утонул. Я уверен, что под русалкой она понимает невесту брата, та умерла в воде. Мать сказала, что она заберёт нас всех. Клянусь, что я верю матери, и когда-нибудь это произойдёт.

– А, веришь значит, стало быть, – дядя Гера посмеялся. – А бил себя в грудь с пеной у рта, что ни во что не веришь.

– А вы верите в призраков, дядя Гера? – Спросил Вадим, глядя ему прямо в глаза.

– Я верю в бессмертие души.

Вадим открыл рот, чтоб сказать своё мнение, но передумал. Ему не хотелось говорить о Лидии. Не хотелось, чтобы даже звук ее имени повис в воздухе рядом с ним.

Ты вечная дочь праматери Евы,

Ты вводишь мужчин в искушенье.

Как может мужчина в себе побороть

К тебе роковое влеченье?

Глава 20